Батарейка для арда (СИ)

Истекающего нежным соком.

Я сглотнула, провожая взглядом мужские руки, ловко орудующие ножом и лопаткой…

Извращенка Линетт Келли! Держи себя в руках! Взгляд — в тарелку, и ешь свое мясо!

И, ради всего святого, постарайся молчать!

А если это не в твоих силах, то говори о чем-нибудь безопасном.

Ард шлепнул второй стейк на тарелку, ступней подцепил спрятанный под стол ради экономии пространства стул и, оседлав его, невозмутимо принялся за еду.

— А чем от тебя пахло? — сдалась я, поняв, что неверно оценила меру своих возможностей, когда приказывала себе есть молча.

 — В лифте и раньше, на улице?

Ард, деловито орудовавший столовыми приборами, хмыкнул. Во взгляде, который он на меня бросил, мелькнуло и спряталось веселье.

Я свирепо сверкнула глазами на насмешника и сходила за терминалом. Устроилась на своем месте, и демонстративно, с видом «не очень-то мне и нужны твои пояснения», собралась искать ответ в сети. Покачав головой на мою неугомонность, нечаянный гость сжалился, и признался:

— Феромоны.

Это защитный механизм моей расы. Когда ард оказывается в состоянии энергетического истощения, в присутствии потенциального энергетического партнера наша эндокринная система начинает вырабатывать их в бешеном количестве, провоцируя у потенциального донора выброс половых гормонов. Это аварийная система, она не работает, когда энергетический баланс в норме, — он улыбнулся мне то ли извиняюще, то ли сочувственно. — И мы не можем запускать ее сознательно. Так что, не переживай — никто не воспользуется тобой, ввергнув в пучину страсти против воли.

На эту фразу я оторвалась от стейка, который увлеченно ковыряла под познавательную лекцию, и вытаращила глаза на рассказчика.

Где он подцепил эту фразочку?!

Ард шкодливо улыбнулся, довольный произведенным эффектом, и я демонстративно закатила глаза. А про себя подосадовала — ну надо же мне было так легко повестись на подначку!

— Кстати, если тебе интересно, по силе отклика можно спрогнозировать, насколько успешной будет энергетическая связка, — невинно обронил он, и я навострила ушки.

Но мерзавец замолчал и вгрызся в свой ужин с таким усердием, что я заподозрила — он дразнится. Хочет, чтобы я начала выспрашивать, успешной ли оказалась связь со мной, и… и…

И не буду я ничего спрашивать! Вот еще! Мне, между прочим, совсем не интересно!

— Так они же ничем не пахнут, феромоны? — спросила я вместо того, чтобы поддаться на провокацию.