Бедовый 10. Ларь

На что существо фыркнуло и наконец произнесло необыкновенно низким, басовитым голосом:

— Напугал ежа голой жопой.

— Так ты, получается, еж?

— Слепой ты, что ль? Какой я тебе еж⁈ Я ежовик.

— И чего ты забыл в этом доме?

— Чего забыл, живу я тут, внизу. С тех пор, как из леса выгнали, так и живу.

— Погоди, кто тебя из леса выгнал?

— Так леший новый. Премерзкий тип, я скажу. Мнит из себя непонятно чего, а ему еще и ста годков нет. Сразу свои порядки начал устраивать. Я ему говорю, погоди, присмотрись к существам.

— Погоди, леший тут только один. В смысле, батюшко.

— Это для тебя батюшко. Для меня он идолище, истукан. Плевал я на него. Я трех леших на своем веку видал, всех пережил.

— Будешь в таком тоне разговаривать, этого сс… рубежника не переживешь, — заметила лихо.

Ежовик насупился и замолчал. А у меня вдруг промелькнула гениальная, как мне показалось, мысль.

— Значит, говоришь, трех леших пережил?

— Все так. И все меня уважали, потому что я внизу бегаю, а вместе с тем все вижу.

— Погоди, с твоими обидами потом. Ты знаешь мертвое дерево, под которым…

— Мертвяк лежит? Тоже мне тайна. Знаю. И мертвяка этого видел. Он выходит, когда в незримую луну его сокровище пытаются украсть.

Я даже дышать перестал.

— Ежовик, давай дружить. Меня зовут Матвей. Расскажи мне еще об этом мертвяке.

Глава 7

Самое непростое в дружбе — это найти своего человека. С пацанами, с которыми ты бегал все детство, со временем уже не так-то и просто общаться на общие темы.

Не так-то легко найти точки соприкосновения и с уже взрослыми, состоявшимися личностями. Потому что с возрастом тебе проще послать неизвестного человека, чем подстраиваться под него и искать компромиссы. Все чаще возникает вопрос: «Зачем?», который периодически трансформируется в: «А, собственно, на хрена?».

Когда же между вами сотни прожитых лет, да еще разнополярность хиста — подружиться вообще невероятно сложно. Стоило мне отпустить заклинание, как ежовик бросился наутек, забыв про то, что мы только что собирались пить чай. Пришлось снова его тормозить. Нет, засранец, хочешь ты или нет, а дружить придется.

— Я, простите великодушно, не знаю вашего имени, — вздохнул я, пытаясь быть вежливым.