Бедовый 10. Ларь

Он сконструировал вычурную форму, которая неожиданно для меня стала обретать черные контуры, когда Тугарин принялся наполнять ее силой. Не знаю, что это было — заклинание против нежити или нечто универсальное, — но лич оценил. Его серьезно тряхнуло, подняло в воздух, где кожа вытянулась под напором вспухших сухожилий и мышц. Надо же, я даже и не думал, что у мертвяка есть последние."

"Что-то, разрываясь внутри лича, затрещало. Я даже на мгновение испугался, что сейчас мой союзник умрет окончательно. Однако к явному неудовольствию Трепова, форма заклинания принялась разрушаться изнутри, пока вовсе не пропала.

Личу не понадобилось время на восстановление. Он приземлился на землю и теперь, казалось, стал еще злее. Потому что Тугарин, который будто бы сначала сам собирался разобраться с новым противником, с нотками истерики в голосе заорал:

— Агата!

Рубежница, которая и не торопилась спешиться, потянула поводья в сторону, и Куся встала между чуром и Тугариным. Лич, являющийся профаном в делах разумной нечисти, совершил самое худшее, что только мог, — ударил хистом напрямую.

И его предсказуемо отбросило назад. Больше того, я видел, как промысел, которым мертвяк оказался заполнен словно до отказа, внезапно стал торопливо покидать тело лича. И это вселяло тревогу.

Но что самое интересное, лич оказался невероятно силен. Я помнил, что Куся блокирует практически весь промысел, цифры там стремились к ста процентам, но абсолютным значением не являлись. И вот этот вот сущий процент и проскользнул сквозь защитные барьеры грифонихи.

Что тут сказать, я первый раз был рад, что кто-то, кроме меня, гасит мою нечисть.

Потому что вместе с удивленной Кусей, на землю свалилась и Агата, отпустив поводья. И грифониха неожиданно оказалась на свободе.

Я уже рвался к ней, оставив Рехона сражаться с будто бы еще больше расплывшимся Виктором. Иномирный кощей использовал свой дар десятого рубца на славу. Он схватил ближайшую ветку накинул на то место, где могла бы быть талия Лантье, после чего кусок дерева превратился в подобие веревки, которая принялась быстро сжиматься.

Я даже не обратил на все это внимания. Один на один, без всяких кощеевских заморочек, Рехон размотает Лантье. У меня же дело было посложнее, а именно — спасение Куси.

Грифониха сделала несколько шагов по направлению ко мне, но вдруг остановилась, обиженно щелкнув клювом. Точнее — она цокнула о железную уздечку, которая по-прежнему была накинута на нее. Но теперь ее шею стягивала еще и невидимая петля Трепова.