Бастард Винтерфеллский

Поначалу, под гнетом новых впечатлений, я проникся верой, но с возрастом стал больше интересоваться куда более приземленными вещами – выпивкой, женщинами… Красные жрецы нередко порывались выставить меня на улицу, но не решались – так вышло, что я не только проявлял способность к языкам, но и обладал редким талантом – видеть в пламени то, что может произойти в будущем.

– И что ты сейчас видишь?

– Что я вижу? – спросил Торос. – Вижу ратное поле, усеянное сожженными мертвецами, и гигантские черные тени закрывают их от солнца.

– Меня?

– Вижу, как лежишь на полу с арбалетным болтом в глотке, а вокруг – твоя семья. Отец, сестры, брат – и все мертвы, распластались в темных лужах крови.

Это привело в замешательство.

– И видения всегда сбываются?

– Будущее не всегда неизменно.

– Утешил, – буркнул я, потирая горло, где вдруг возникло неприятное ощущение. – И как узнать, какой путь верен, а какой ведет к погибели?

– Никак. Воля Владыки нам неведома. Остается только гадать и надеяться, что мы поступаем правильно… Жрецы в храме Мира говорили, что толкование пламенных видений – целое искусство, и на освоение его придется потратить всю жизнь… но я не был прилежным учеником.

– Если так произойдет… Я попрошу тебя проводить меня поцелуем огня.

Торос обернулся.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Ладно. Как скажешь.

Некоторое время мы сидели в молчании. Сколько бы я ни всматривался в огонь, ничего не замечал. Ни образов, ни видений.

– Ты веришь в Старых Богов? – неожиданно спросил красный жрец. Он подбросил в очаг полено, и пляшущие оранжевые языки взвились искрами, с треском приняли подношение.

– Нет.

– Как же так? Северянин, сын Эддарда Старка, и вдруг отвернулся от религии своего народа?

– Я не отвернулся. Все очень… Непросто.

– Непросто? – усмехнулся Торос. – Что ты имеешь ввиду?

Этой темы я предпочитал не касаться – вообще, но раз уж так получилось…

– Как ты считаешь – мы свободны, или вся наша жизнь определяется происками высших сил?

– Последнее, конечно, – не раздумывая ответил Торос.