Башни немецкого замка

Сбоку раздался скрип. Вадим вздрогнул, рука его машинально потянулась к кобуре. В гробу он видел легенды о вампирах, у него других дел по горло. Но что-то в этом имелось, как верно подметил боец, берущее за душу.

Часовой, невысокий молодой паренек, подошел, вытянул шею, слушал. Парню явно было не по себе. Его пальцы нервно поглаживали ремень автомата.

– Виноват, товарищ майор, мы все сегодня не в своей тарелке, – сказал он.

– Боишься, солдат? – спросил Вадим.

– Никак нет, товарищ майор. Только вот не знаю, как объяснить.

– Не умирал, не знаю, – ответил Злобин. – Как фамилия?

– Рядовой Зорин. – Парень вытянул руки по швам и явно пожалел о своей минутной слабости.

Ведь в мире есть вещи и пострашнее несуществующих вампиров.

– Не о том думаешь, рядовой Зорин. Ты должен размышлять о том, как лучше службу нести, чтобы враг не прошел.

– Вот то-то и оно, товарищ майор, что ночь только начинается. – Боец попятился и растворился в сумраке.

Хлопнула дверь под витражом – офицеры вернулись с перекура.

Ночью Вадиму не спалось. От матраса исходил неприятный запах. Ему хотелось надеяться, что это не клопы.

Чмокал губами и бессвязно ораторствовал Пашка Куделин.

"«Все мы стали заложниками замка. Он приковал нас к себе невидимыми цепями, и отсюда никому уже не вырваться», – вдруг подумал Злобин.

В голову ему лезла всякая посторонняя чушь. В зарешеченное окно заглядывала полная луна, по полу струилась серебристая лунная дорожка. Голова была такая же пустая, как прохудившийся бак.

В этой комнате с дефицитом мебели прошлой ночью спали эсэсовцы, теперь большей частью мертвые.

Спокойствие не приходило. Сон не шел даже сейчас, в третьем часу ночи. Забыться, отдохнуть, видимо, не судьба.

Вадим поднялся, на цыпочках подошел к окну.

Зашевелился, позвал маму Никита Баев. Этот парень из Брянска до войны служил в милиции, потом, осенью сорок первого, угодил в мясорубку под Можайском.