Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Посему получалось, что чем быстрее она выполнит возложенную на нее задачу помощи наследникам, тем быстрее освободится и сможет заняться своими делами. Решив ничего не говорить домашним, она засунула в наплечную, вовсе не аристократичную сумку пару лечебных кристаллов, нож, веревку, флягу воды и пару ранних, крепких яблок, решительно шагнула в заброшенный дворец.

К ее удивлению, на кухне нашлись все.

Заменив поклон кивком, хоть и более глубоким, Надежда отозвала Вольского со старшим царевичем и, закрывшись с ними в комнате с кристаллами, протянула результаты ночной работы.

— Ваше Высочество, прошу проверить, все ли вас устраивает и если посчитаете нужным, внести поправки в статьи, — приговорила скороговоркой не глядя на мужчину. — Кирилл Осипович, — обернулась к подчиненному, — после подтверждения мной или одним из царевичей, вам надо будет публиковать информацию постепенно, с интервалом в полчаса. Нумерацию я проставила.

Вольский, уже на общавшийся за несколько дней с наследниками и больше не испытывающий священный трепет, кивнул понятливо, а девушка, поднялась решительно и ни сказав больше ни слова, отправилась на кухню за бутербродами.

Иван вошел на дворцовую кухню, когда Надежда, торопливо жуя бутерброд, укладывала в сумку еще несколько.

Окинув взглядом девушку, выводы он сделал правильные и, ухватив боярышню за локоть, выволок в пустующий коридор.

— Собрались куда, боярыня? — уточнил он сухо.

Надежда дернулась недовольно и из хватки все же выбралась. Сказать хотелось много чего нелицеприятного, но, к сожалению, статус собеседника ограничивал возможности.

— Как и договаривались, пойду черного мага искать, — отчиталась не менее холодно, — хочу закончить с вашим поручением скорее.

Фраза о том, чтобы больше не видеть, повисла в воздухе, хоть и не была озвучена и Иван, все еще чувствующий себя виноватым и из-за злых слов сказанных вчера и из-за того, что ему приходится заставлять девушку помогать, нахмурился недовольно.

— Ваш фамильяр говорил, что речь идет о лабиринте, а там опасно, — сказал он, тщательно подбирая слова, — а еще, маг может не захотеть идти в наш мир, и поэтому, как защитник и заинтересованное лицо одновременно, я иду с вами.

Последнюю фразу цесаревич сказал твердо и уверенно, а Надежда неожиданно для себя обрадовалась. Нет, эмоции она скрыть, конечно, сумела, даже привычное недовольство на лицо навесила, но помня, как моталась из мира в мир при прохождении испытания, все опасности осознавала прекрасно.