Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Понятно, что Надежда схитрила, считывая эмоции и мысли уцелевших разбойников, но иной раз и обычного допроса достаточно, чтобы нападающий признался во всех грехах, пытаясь выторговать не свободу, конечно, но улучшенные условия содержания в остроге.

Как-то так получилось, что с начальником местной тюрьмы, а точнее острога, Ковальским, несмотря на неудачное первое знакомство, общий язык Надежда сумела найти.

Конечно, то, что «дружба» случилась лишь благодаря ее близкому общению с царем, девушка понимала однозначно, но пользоваться привилегиями ей это не мешало.

Тут наметились изменения. Еропкин, наконец, дотянулся до штанов и, пыхтя как паровоз, отвернулся, натягивая их на дряблые телеса.

Надежда фыркнула брезгливо и сосредоточилась на присутствующих боярах.

— Ну, что скажете в свое оправдание, господа? Как же вам не стыдно? Решили обобрать бедную, несчастную вдову с малолетним сыном? Ограбить и по миру пустить? — девушка покачала головой наигранно недоуменно, — Разве так можно? Сидите на моем заводе, пьянствуете, да девок непотребных щупаете. Ай, яй… Это же не бордель второсортный. Стыдно вам должно быть!

Стыдно естественно никому не было, но если Кобылин с родственником наблюдали за развернувшимся действием и любопытством и легкой иронией, а Стригин со страхом, то в глазах Волокова горела самая неприкрытая ненависть.

— Ого, кажется, сейчас рванет, — хмыкнула девушка, готовясь к защите, но все испортил облачившийся в одежду Еропкин.

— Ты! — завизжал он, чувствуя себя более уверенно, — ты никто! Ты украла завод у моего сына, а теперь жируешь, пользуясь чужой собственностью. Ты тупая выскочка, которую просто забыли добить! Завод мой! Не отдам!

Надежда скривилась и немного отступила от злобного, брызжущего слюной, видимо догадавшегося, что помощи не будет, а потому особенно разъярённого Еропкина.

Это стало ее ошибкой.

Решив, что сумел напугать девушку, Антон Ильич воодушевился и, не обращая внимания на чужую охрану, начал формировать в руке грязевой клубок.

— Ах, да, Еропкин же маг земли, а Волоков умеет с животными договариваться.