Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Ты знаешь, я как-то предложил ей во дворце поселиться, а она сказала, что не готова в очереди за мужским удом стоять и от ревнивых дурочек отбиваться. Вроде как не честь это, а позор, подстилкой, пусть даже и царской являться, сказала, что свобода и взаимные чувства ей дороже, чем украшения и тряпки, на которые она и сама заработать может.

Иван все также насторожено молчал, а Александр, бросил еще один голодный взгляд на котел, который сняли с огня, заменив другой посудиной с будущим отваром и приободрился, когда дежурный стал доставать деревянные грубые тарелки.

— И социальные сети, что боярыня придумала, это же чудо просто, — продолжал он, не обращая внимания на скривившиеся в недоумении губы брата, — представляешь, я могу написать или позвонить любой девице в Империи, даже если та в другом городе находится и поболтать с ней. А еще могу запросить любую информацию, что раньше в библиотеке только найти можно было, и книги там все есть, и музыка любая и даже, на раздетых девиц полюбоваться всегда можно.

Там Надежда Константиновна, правда, ограничение поставила по возрасту, но оно и к лучшему — нечего мальцам по таким сайтам лазить. А еще я всех неугодных в черный список отправил. Представляешь, надоела мне барышня Елецкая своим нытьем и нелепыми ужимками, я ее пометил и все, не может она мне больше глупые письма строчить. Или боярин какой с жалобами… Раз и все — пусть через канцелярию решения добивается. А еще, я могу в любом споре или обсуждении участвовать, даже не говоря, что царевич. Представляешь, я как все могу быть и не думать, что со мной лишь ради статуса лебезят и общаются.

Александр улыбнулся, с радостью ухватил тарелку, что подал ему один из поваров и подул на не слишком аппетитную на вид, но вкусно пахнущую овощную кашу.

— И все это благодаря боярыне Иворовой, — прошепелявил он с открытым ртом, поскольку закрыть оный, полный горячей еды, возможности вовсе не было.

Подышав немного, царевич сглотнул кашу и тут же, закинув в рот разваренное мясо, окунул ложку за новой порцией.

— А кстати, где она? — спросил, вдруг забеспокоившись, и оглянулся по сторонам.

Молчавший до этого времени и меланхолично жевавший Иван, машинально повторил его действия.

— Не знаю, — пожал плечами недоуменно, — после того как дамочка отчитала нас, словно детенышей безмозглых, она потом вперед ушла, а после я и не видел ее больше.

Александр нахмурился, уже машинально сунув ложку в рот и забыв, что еда слишком горячая, поморщился недовольно.