Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Она же даже удоволить мужа нормально не может — пока все рубахи да юбки в темноте нащупаешь и задерешь, вот уже уд и упал. Да я на конюшне, пока навоз кидал и то больше радости испытывал.

Александр подскочил, нервно прошелся, загребая песок сапогами и, остановился напротив брата."

"— Вань, помоги, а, — попросил он, стягивая повязку с головы и вытирая ею потное, покрасневшее от солнца и переживаний лицо, — ты же наследник истинный, не можешь ты Империю просто так бросить. Не по канону то, не по-людски, не по-божески.

Надежда вздохнула, не сдержавшись и понимая, что поймана на подслушивании, приняла сидячее положение.

— Интерееесно, — протянула она задумчиво, — что же это получается, что я не того брата спасала? Почему же я раньше о наследнике ничего не слышала? Не может быть, чтобы о том боярские рода не судачили.

Не известно, о чем подумал царевич-предводитель разбойников, но хмыкнул он насмешливо, даже презрительно.

Алекс посмотрел на девушку тревожно и поскольку старший брат продолжал молчать, все же принял решение пояснить ситуацию.

— Иван старший сын нашего батюшки, но он после смерти матушки, Ольги Алексеевны, повздорил с отцом и пропал потом. Ритуал поиска по крови не дал результата и отец подумал, что сгинул он, мертвым через два года объявил и тризну отслужил. Десять лет прошло с тех пор. Забыли все давно, тем более, когда нового наследника объявили. Только я всегда знал, что не править мне в Империи, просто роль играл, пока кто из братьев, родовым камнем признанный не подрастет.

Он замолчал и виновато посмотрел на старшего брата.

— Вань, ты же не бросишь нас? — спросил он тихо, — лучше тебя никто царем быть не сможет, да и трон удержать лишь в твоих силах. Как ушел ты, так никого из рода не признал камень.

Александр замолчал с затаенной надеждой глядя на брата. Надежда же также ждала ответ с любопытством, но новоявленный наследник молчал, заставляя нервничать собеседников и устремив взор в сторону.

Наконец Алекс не выдержал.

— Брат, ты не можешь отказаться от всего, — вскричал он в отчаянии, привлекая внимание остальных спутников, но, даже не замечая того.

Иван вздохнул обреченно и тихо, тягуче, как то по-звериному, плавно поднялся на ноги.

— Ты думаешь я не хотел вернуться? — сказал он устало, — я быстро повзрослел, поумнел да обиды растерял когда попал сюда, только вот выбора мне не оставили, — выдохнул и резко откидывая капюшон с головы, — только вот не получится ничего. Не признает меня люд Имперский.