Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Выдохнув, она осмотрела простирающиеся пески и поскольку пейзаж с вечера не изменился, горестно вздохнула.

Наследник, видимо потревоженный ее неосторожными движениями, поднялся следом, жмуря слезившиеся глаза на сгоревшем, покрасневшем лице.

— Вот же, а я надеялся, что все это сон, — буркнул он недовольно, — у тебя, Надежда Константиновна, корочки сухой нигде не завалялось?

Надежда, у которой живот громко и неприлично забурлил, фыркнула сердито.

— А как же, Ваше Величество! И корочка, и курочка, и даже пирожные с кремом имеются.

Магия воды в этот раз далась немного легче — по крайней мере, от бессилия она не упала, а по две горсти живительной влаги они все же выпили, хотя и того оказалось мало.

Дорога, если ее можно так назвать, убивала своим однообразием, но зато, судя по всему, Александр отошел от шока, и они смогли поговорить. Он словно проснулся недавно и теперь странно оглядывался по сторонам.

Все оказалось, примерно так, как Надежда и предполагала.

После ее последнего посещения дворца, когда вылезла информация о заговоре, было допрошено и даже упрятано в казематы около десятка людей разных сословий, а вот Жанне Карловне, заявившей о своей беременности, полного считывания памяти удалось избежать.

— Во-первых, она все же принцесса франкийская, а нам обострение конфликта не выгодно, а во-вторых, не рекомендуется к беременным такую магию применять, — глухо буркнул наследник. — Батюшка в покоях ее запер, да лекаря отправил, но она обвинила, что мы специально ее ребенка извести хотим и потребовала за своим личным дохтором во Франкию послать, вроде как ему одному она довериться может.

Парень помолчал немного и покачал головой недоуменно, словно сам не понимая, как так получилось, что они на поводу заговорщиков пошли.

— В общем, мы побоялись, что она опять дитя скинет и решили не трогать ее, а про заговор и у арестованных узнать можно. Не успели, правда. Пока допросы проводили, да зачинщиков выявляли, вот и случилось все.

Надежда покивала головой задумчиво и хоть и считала, что Николай Васильевич сам виноват, что тянул и не предпринял защитных мер вовремя, но чувства спутника пожалела и промолчала.