Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Нападение в ее собственном доме? Теперь, она разозлилась уже на полном серьезе, но ответить не успела. На браслет пришло сообщение о попытке магов, сопровождающих ее «родственников», прорваться на территорию поместья и завязавшемся бое.

— Да вы охренели совсем? Только попробуйте испортить что-то в доме, я вас лично на воротах подвешу, — зарычала она злобно и, проигнорировав что-то почувствовавших, напрягшихся магов, потерла родовой перстень.

— Егор Ильич, с родственниками новыми познакомиться не желаете? — позвала уверенно.

Ждать долго не пришлось. Уже знакомые серебристые вихри эффектно закрутились в центре гостиной, обдав присутствующих ледяной стужей и колкими, впивающимися в тело льдинками. Еще мгновение, и в центре появился полупрозрачный призрак в том виде, что она запомнила с первой встречи — с извивающимися, словно змеи волосами и безумными белыми глазами.

— Звала меня, Глава рода? — выдохнул он потусторонним, замогильным голосом, — чем я могу быть полезен тебе?"

"А что, очень даже убедительно мертвый родственничек играет.

— Да вот, Варфоломей Ерофеевич на должность главы претендует, хочет нас под крылышко свое взять и существование рода Иворовых прекратить, — прошипела мстительно, — думаешь, стоит его послушаться?

Белые, мертвые, не мигающие глаза призрака, подернулись мутной пленкой, а потом, вдруг почернели, выделяясь драгоценными камнями на полупрозрачном, белом лице и, остановились на пятерке незваных гостей.

— Эти, — провыл он даже без вопросительной интонации, — желаете, чтобы я сейчас же убил их?

Ответить девушка не успела. Послышался грохот и такой же белый, как и призрак, Васильчиков без единого писка свалился в обморок.

— Ппп, простите. Отпустите нас, — прошептала все еще державшаяся на ногах Марья Варфоломеевна, — мы не хотели нападать.

Надежда хмыкнула зло и кивнула внешне спокойному Петру Васильевичу, чтобы родственников выпустили из поместья.

К ее разочарованию, дом покинули все. Даже державшийся до последнего дед хоть и смотрел с ненавистью, но лишнего себе не позволил и под конвоем Егора Ильича споро перебирал подгибающимися ногами.