Барышня ищет работу (СИ)

Если вас потом спросят — говорите, что расспрашивали меня о поиске ваших вещей, и я рассказал вам, как ходил к иннокентьевскому старьёвщику и скупщику краденого, а я и в самом деле там был, и у Носова тоже.

— И что же Носов? — не строит ли каких-нибудь козней?

— Злится, — пожал плечами с усмешкой Соколовский. — Он уже спал и видел, как вы вселитесь в его изрядно запущенный дом и наведёте в нём порядок, а вы ускользнули прямо из-под носа.

— Так вышло. И я весьма рада этому, у Софьи Людвиговны мне нравится больше.

— Ещё бы, нечего вам там делать.

Но вопрос в том, что мне удалось добыть некий удивительный конверт с документами.

Если бы я стояла, то села бы. А так — когда поняла, что не дышу, то осторожно вдохнула.

— Синего цвета? — только и спросила.

— Верно, Ольга Дмитриевна, синего цвета. И я пока ещё нигде не встречал такого конверта, а я был много где и видел много что. И то, что в конверте лежало, мне тоже весьма интересно.

— Что там и сколько? — спросила я еле слышно.

— Очевидно, документы. Корочки, гербовые печати.

И нечитаемый язык. Один из них был у Носова, остальное лежало у Михалыча, он не понял, кому и под каким видом можно их сбыть, вот и не сбыл. То есть, попытался сбыть мне, когда я сказал о своём интересе, но я его припугнул, и он отдал их мне просто так, лишь бы я убрался и больше к нему не заходил. Носова тоже пришлось припугнуть.

— Он, кажется, не из пугливых? — пролепетала я.

— Да, но он простец, — усмехнулся Соколовский. — А я мало того, что маг, так ещё и некромант. Силы неравны, понимаете?

— Кажется, да, — вздохнула я.

— И… что вы хотите за эти документы? Они не принесут вам никакой выгоды, поверьте.

— Ну о том вам ничего не известно, — покачал он головой. — И я готов вам их отдать, но — в обмен на историю.

— Историю? — повторила я, чтобы хоть что-нибудь сказать.

— Да, Ольга Дмитриевна. Я понимаю, что там есть какая-то история, и желаю её знать. Мало ли, для чего это мне пригодится. А может быть, и вам тоже пригодится, вдруг получится найти вашу родню?

— Не получится, — на глаза у меня незнамо с чего навернулись слёзы.

— Не печальтесь, жизнь продолжается, а ничего непоправимого, я надеюсь, не случится, — он протянул руку поверх стола и коснулся моих пальцев.

Я продышалась, слёзы подсохли.

— Я не понимаю, как мы с вами можем поговорить. У меня почти нет свободного времени. И вряд ли меня отпустят куда-то одну."

"— Дело поправимое, — улыбнулся он. — Что вы делаете завтра?

— Вечером мы идём в театр.

— Замечательно.