Барышня ищет работу (СИ)

Из теней же вывалился Митя, державший Ангелину, Глаша визжала, закрыв руками уши, из окон флигеля и кое-где из дома вылетели стёкла, занимался пожар. Тут уже я вспомнила Сибирск и Соколовского, и позвала силу — прихлопнуть, пока на весь дом не перекинулся. Поставить защитный купол, а уже внутри него гасить огонь магической силой.

Меня поняли и поддержали — все остальные. Толпой это вышло даже не так страшно, как могло бы оказаться в одного. Но я всё равно прислонилась без сил к фонарному столбу.

Кто-то побежал за полицией, кто-то за пожарными. А я вспомнила ещё об одном здешнем обитателе. И не только я — Митя сунул рыдающую Ангелину Ване Шилову и ринулся к ещё дымящемуся завалу.

— Юра! Юра, ты здесь?

Наверное, шансов нет. Это же, ну, взрыв и пожар, да? И почему я плачу?

— Здесь я, — услышали мы тихий неуверенный голос.

Средь бела дня призрачная сущность была еле видна.

— Что стряслось-то? — Юра снова не понимал.

— Да вот, брат, такая ерунда, — вздохнул Митя.

— Смог, да куда я теперь?

— В академию снесём тебя, там и живи на факультете, — он достал из-за пазухи портсигар, совершенно пустой, но очень красивый, вероятно — серебряный, и открыл. — Залезай, там пусто и не пахнет ничем, он новенький.

И что же, Юра как-то умудрился втянуться в портсигар, и Митя захлопнул крышку.

— Ты откуда взял такую штуку? — не поняла я. — И зачем?

— Да за работу дали. Не, я просто так с собой ношу, форсу ради. Он новый, даже не пахнет.

Дальше уже было дело с полицией и пожарными, все порадовались, что огонь потушили, а бомба уже никого не взорвёт. Правда, всё равно обещали сообщить в академию.

Ну и пусть сообщают, мне уже всё равно. Главное, бомбу уже ни в кого не бросят, и Ангелину с Глашей спасли, и Юру.

41. Не прощаемся

41. Не прощаемся"

"Ну что — вломили нам крепко, главным образом за то, что никому ничего не сказали, а сами пошли геройствовать. Правда, потом подумали и поблагодарили тоже.

— Ты же разумный человек, Оленька, как можно-то? А если бы у вас не вышло? А если бы были жертвы? — выговаривал мне Афанасий Александрович. — Если бы колба взорвалась у Марьяны в руках?

— Марьяна уронила колбу, — вздыхала я. — Вот если бы мы туда не пошли, были бы жертвы. А так единственная жертва — это флигель. Но я думаю, хозяйка как-нибудь справится, ей не впервой его революционерам сдавать.

Авенир на меня прямо обиделся.