Барышня ищет работу (СИ)

Это оказалось всё равно что сигналом — Пуговкин кликнул Митьку и велел заново греть чай и вообще, что там с обедом? А потом повернулся ко мне.

— Не плачь, Оленька, голубушка. Что бы там ни было, теперь ты здесь. И найдёшь здесь себя, и дальше будет проще.

Он смотрел и улыбался, и как-то по-доброму улыбался. И я даже поверила, что всё будет хорошо.

5. На пороге великих перемен

5. На пороге великих перемен

Ожидался обед, но я поняла, что не хочу из этого кресла никуда, вот совсем никуда. Как-то многовато всего — и магических действий, и воспоминаний — оказалось на меня одну.

Хозяин оставил меня в кресле, но заверил, что от обеда мне не отвертеться никак, а сейчас, мол, решим, где я буду жить.

А что, у меня есть варианты, где жить? Я думала, здесь будет какое-нибудь студенческое общежитие, что ли. Или я сниму квартиру, или комнату. Если в Иркутске, тьфу, Сибирске только в путь сдаются и квартиры, и комнаты, то и здесь, наверное, тоже?

Я даже успела задремать, когда высокие двери заскрипели, открываясь, и кто-то вошёл решительным шагом.

— Вот, Аннушка, это Ольга Дмитриевна, Оленька. Надо учить, понимаешь, душа моя? — спросил кого-то Пуговкин.

Я в великом изумлении открыла глаза и увидела рядом с Пуговкиным даму его лет. Такую… сухощавую, хрупкую, совершенно седую, волосы красиво уложены в узел. В изящной кремовой блузке, с рюшами и тонкими полосками кружева, и с камеей у ворота.

— Здравствуйте, — пробормотала я и попыталась встать, вежливость-то никто не отменял.

— А это супружница моя, Анна Мироновна, — представил даму Пуговкин. — Сиди-сиди, вот сейчас обедать пойдём, а там и встанешь.

— Очень приятно, — пробормотала я.

Дама оглядела меня, я же уже не удивилась даже серо-стальным глазам, кажется, здесь это визитная карточка некромантов. Да, в даме я определённо ощутила некое родство, такое же, как с Пуговкиным, и, прости господи, с Соколовским.

— Где ж вещи барышни? — спросила Анна Мироновна. — Несите во флигель дальний, там тепло и удобно.

— Что… такое дальний флигель? — спросила я.

Мне было неловко — всю жизнь здоровая, тут чуть что — лежу пластом. И еле шепчу. Куда это годится? Ещё подумают, что я всегда такая, и не станут связываться.

— Здесь, у нас. С отдельным входом, так что ни мы тебя не стесним, ни ты нас, — сообщила Анна Мироновна.