Барышня ищет работу (СИ)

Мне это было бы непросто — я не умею драться, и до сегодняшнего дня считала неправильным бить почтенных старушек, но эта старушка что-то там говорила, что хочет себе мою жизнь! А я не хочу отдавать, ясно вам, Софья Людвиговна?

Софья вдруг зыркнула на меня — зло и страшно.

— Мне нет дела до того, чего ты хочешь, ясно? Если бы не условие о том, что отдающий не должен быть без сознания — с тобой бы не церемонились. И если бы ты не проснулась — брали бы понемногу, как раз к Рождеству управились бы. А раз ты всё видишь и слышишь — значит, отдашь за раз.

И снова с её пальцев заструился какой-то мёртвый зелёный свет, словно гнилушка какая, только если раньше я видела это во сне, то теперь — в самой настоящей реальности. Это был не луч, но дымка, такая неприятного вида зелёная дымка, и мне хотелось спрятаться и не видеть, но возможности не было. Я сжалась вся, будто это могло чем-то помочь, и проморгала тот момент, когда эта зелёная дрянь коснулась моего колена.

Во все стороны — вниз по ногам, обтянутым тканью платья, вверх по телу, к прижатым к подлокотникам кистям рук, и дальше, дальше, дальше.

Оно как будто могло впитаться сквозь ткань, словно вода. Ладно, слоёв много, но когда дойдёт до тела? Не сразу же, правда?

А когда дошло до тела, пришла боль, сильнейшая боль. Намокало постепенно, по чуть-чуть, но ширилось и росло.

А потом я ощутила что-то внутри меня. Не вполне моё, кажется, но он там было. Глухо ворочалось, будто хочет на волю. Пробует какие-то границы, тыкается в разные места.

Я закрыла глаза, чтобы отрешиться от этого всего, я потерялась… и проморгала прорыв. Кажется, зелёная гадость что-то намочила или даже прожгла, и внезапно встретилась там, внутри, с чем-то. И это самое, непонятное и неизвестное, запертое так глубоко, что его никто не видел, не знал и не ощущал, даже я сама, теперь с ликованием устремилось наружу.

Я услышала разве что слитный крик Софьи и Антонии, и больше не слышала ничего.

22. Серебристое пламя

22. Серебристое пламя

Его высокоблагородие Михал Себастьян Соколовский, чиновник для особых поручений при губернаторе Восточной Сибири, лежал в доверенном ему дальней роднёй на время службы доме в состоянии презреннейшей немощи.

О нет, он ни мгновения не пожалел, что взялся тушить пожар, не дожидаясь прибытия пожарной команды.