Бархатистые прикосновения

Наконец Армина отворила двойные двери и объявила:

– Вы стоите на пороге Большой галереи!

– Это самая красивая зала в усадьбе! Чудесно отделанная, она являет собой образец дворцового интерьера эпохи королевы Елизаветы. Здесь помещены портреты всех Бернетов. Длина галереи - шестьдесят футов, ширина - сорок. Уже сама ее площадь впечатляет, не правда ли? - заметил Тони, норовя перехватить у Армины инициативу и продемонстрировать свое знание поместья. - В дождливые дни господа играли здесь в шары. - Он залился счастливым смехом.

В слово ""шары"" он явно вкладывал иное, сексуальное, значение. Но Карен даже не улыбнулась: словно завороженная, она озиралась по сторонам, рассматривая портреты всех маркизов Бернет, начиная с шестнадцатого столетия и заканчивая двадцатым. Со стен на нее горделиво взирали государственные мужи в париках, отважные адмиралы, полные генералы от инфантерии в парадных мундирах, судьи в красных мантиях и щеголеватые великосветские джентльмены.

На их лицах лежала печать силы, гордости и убежденности в дарованном им Богом праве властвовать над простолюдинами.

Карен млела от счастья, попав в эту волшебную страну нарядов разных исторических эпох. Приятному возбуждению способствовала и близость Армины, источавшей сексуальность всеми своими порами. Ее чары обволакивали Карен, кружили ей голову, внушая, что это только начало их отношений.

Тони скромно держался поодаль, не осмеливаясь разорвать невидимые нити паутины, которой спеленала Карен воинственно настроенная Армина, вознамерившись проглотить свою новую жертву. Между женщинами возникла прочная связь, их обеих неудержимо влекло друг к другу, о чем свидетельствовал лихорадочный блеск их глаз и подрагивание ноздрей. Карен возбуждалась все сильнее с каждой минутой, Армина многообещающе улыбалась, давая понять, что испытывает те же чувства.

Загадочная атмосфера картинной галереи окутала Карен, словно пуховая шаль, запахами воска, лака и холстов, ароматами сада и моря, проникающими в полуоткрытое окно, и духом былых событий, как веселых, так и печальных.

Этот дом был свидетелем проводов сыновей на войну, он радушно приветствовал вернувшихся с нее героев или печалился, встречая гробы с телами павших на поле брани - их устанавливали для панихиды в главной зале, а потом хоронили в семейном склепе.