Бархатистые прикосновения

Неужели Тони? Боже, какой ужас!

Карен сникла, Ирвин ободряюще потрепал ее по плечу.

– Вам нравится ваш шеф? Между вами что-то было? Она покачала головой:

– Нет, ничего серьезного.

– Вы расстроены этим?

– Не очень. Лучше не смешивать работу и удовольствие.

– Я с радостью взял бы вас на работу, - оживился американец. - Но при условии, что вы не станете крутить романы с другими моими сотрудниками! Вы меня понимаете?

Это было сказано таким интимным тоном, что у Карен мурашки побежали по коже. Ирвин поцеловал ей руку.

Она взволнованно вскочила и, обняв его, поцеловала в губы, прижавшись к нему всем телом. Он погладил ее по спине, и головка его члена уперлась ей в живот. Отшатнувшись, он спросил:

– Где мы можем уединиться?

– В моем коттедже! - выдохнула она. - Но нас вряд ли отсюда выпустят…

– Я все улажу, - сказал Ирвин и вышел. Отсутствовал он не долго. Вернувшись, он подхватил ее шаль и сумочку со стола и сказал:

– Все в порядке. Мы можем идти. Нам запрещено лишь покидать пределы имения.

Свежий утренний воздух приятно холодил Карен лицо и успокаивал ее расшатанные ночными неприятностями нервы.

Ведя автомобиль, Карен пыталась вспомнить, с каким настроением она шла вчера на банкет: с надеждой или со сладким предчувствием? Нет уж, довольно с нее девичьих грез! Отныне она будет довольствоваться плотскими удовольствиями. Никаких серьезных отношений, никаких обязательств! Так гораздо спокойнее! С таким настроением она вошла в кухню коттеджа.

Она взяла из холодильника упаковку апельсинового сока и поднялась с ней наверх.

Ирвин принял душ и, чистый и бодрый, пружинисто подошел к кровати. Его напрягшийся член предстал перед Карен во всем своем великолепии - длинный, толстый, с лиловой разбухшей головкой, начинающей багроветь. Кожа морщинистой мошонки подрагивала, выдавая охватившее Ирвина волнение. Оно моментально передалось Карен. Раздевшись, она легла на кровать, трепеща в ожидании соития.

– Ты такая красивая, малышка, - прошептал Ирвин. - Я захотел овладеть тобой, как только ты вошла в гостиную.

Сильный, широкоплечий, полный энергии мужского обаяния, Ирвин наполнял Карен всепоглощающей страстью одним лишь своим взглядом. Он лег с ней рядом и крепко сжал руками ее полные груди. Она ахнула и, прижавшись к нему, обвила его ногами. От него исходила зрелая уверенность, его движения были целенаправленны, они возбуждали в ней вожделение. Пальцы его деловито раздвинули ее срамные губы, проникли в горячее лоно, теребили клитор, ласкали анус.