Бальмануг. Невеста

Тарохафинд, полоснув взглядом по верталу, развернулся и направился в указанном направлении. И весь его вид демонстрировал, насколько он великодушно снизошел до ""просьб"" окружающих.

Лернавай опять зацепил руку Хелен и повел за собой в том же направлении. Ларки и Норби следовали за ними.

Большой украшенный живыми цветами зал словно специально был подготовлен для их компании. Мебель вся убрана, и только в центре просторного зала, на узорчатом паркете довольно большим кругом стояли несколько роскошных кресел.

Когда Хелен вошла в гостиную, Тарохафинд уже восседал в одном из дальних кресел, сидя лицом ко входу. Пара длинных клинков в скромных, на этот раз и без камушков, ножнах лежала на его коленях. Его воины стояли позади, пронзая взглядами всех входящих.

Вскоре все остальные кресла тоже были заняты. Вертал Муратар Ари, шитеры Барион Норби и Шимн Ларк, граф Уеаткон, граф Лернавай тоже заняли свои места. Хелен усадили в кресло, сдвинутое позади жениха так, что она словно присутствует, но не в мужском кругу.

Девушка чувствовала себя словно на какой-то ассамблеи ООН – насколько ситуация была волнительной, не совсем дружелюбной и.

Поскольку никто не торопился начинать разговор, Уеаткон опять взял слово.

– Итак, фель Тарохафинд, мы не можем выдать вам эйру Бальмануг, как уже говорили. И вряд ли наше решение изменится.

– У нас договор с ее отцом, который должен быть исполнен, – равнодушно ответил авайн, сидящий в кресле прямо как доска.

– Хелен – гдынорын, и неприкосновенна! – заявил Шимн Ларк.

– Грын стар и мог ошибиться. Потому что духи тоже стары и... слабы. – Дернул верхней губой авайн.

– Ты ему сам скажешь свои слова в лицо? – хмыкнул негромко Барион Норби, но тонкое ухо авайна нервно дернулось.

– Гдынорын не может быть девой! – опять категорично заявил Тарохафинд.