Бальмануг. Невеста

кхм, богатства, – с трудом вспомнила Хелен то, что сочиняла уже давно. – Однако сомневаюсь, что он вам нужен.

Мужчина чуть отодвинулся.

– Я, может быть, наконец-то поверил, что ты, Хелен, не связана с лазутчиками из других стран. Но мне нужна эта ракасова книга или название языка, чтобы выяснить, кто еще может пользоваться тем же шифром для общения! – выдал Лернавай.

И в его интонациях мелькнули знакомые раздраженные нотки.

– Чего?! – опять озадачилась девушка.

Что-то она перестала улавливать смысл его слов.

Лернавай опять приоткрыл свою папку, достал оттуда другой, совсем небольшой и помятый кусок серой грубой бумаги и положил перед девушкой.

– Вот! Я хочу знать, что здесь написано! Здесь точно такие же символы, какие встречались только в твоем ""обереге""! Но этот шифр, кхм, то есть язык, больше никто не знает и даже не встречал!

Хелен опустила взгляд на бумагу и с трудом сквозь потертости сгибов, пару клякс чернил и растертое темное пятно непонятного происхождения прочла про себя: ""Завтра в полдень на том же месте"".

Весь ужас ситуации в том, что эта записка была написана на русском языке! И ее точно не она писала! Почерк был чужим и размашистым.

– Хелен? – Оказывается, ее уже какое-то время пытались дозваться.

– М-м?

– На каком языке это написано? – спросил Лернавай, внимательно заглядывая ей в глаза.

Слишком внимательно.

– Я не знаю. – Хелен с трудом сглотнула, прочищая пересохшее горло.

Мужчина прищурился. Как-то нехорошо прищурился.

– Хелен, ты ведь не лжешь мне?

– Как я могу, эйр старший дознаватель! – выдавила из себя девушка.

– Хелен! – холодно протянул Лернавай, откидываясь на спинку кресла и стукнув несколько раз пальцами по столу, даже не замечая.

– Извините, но ничем не могу вам помочь, – поджала губы девушка.

Даже если бы захотела помочь – а она не хотела – то записка была определенно стара. И ""завтра"", написанное на ней, давным-давно прошло.

""Но черт возьми! – никак не могла поверить своим глазам девушка. – Записка на русском! Здесь! И...