Азарт среднего возраста

– Пойдем, – по-прежнему не глядя на Александра, позвала медсестра. – В процедурную.

Он прошел за ней в соседний кабинет, сел на клеенчатую кушетку. Медсестра взяла со стола и недоуменно повертела в руках обрезки вагонки.

– И что прикажешь с этим делать? – хмыкнула она. – Я им что, столяр?

– Дай сюда. – Здоровой рукой Александр забрал у нее дощечки. – Вот так держи. И вот так. – Он приложил их к больной руке и скомандовал: – Теперь завязывай покрепче.

Медсестра впервые взглянула ему в глаза. В ее глазах, блестящих, как переспелые вишни, мелькнуло подобие интереса.

– Сообразительный, – заметила она. – Где руку свихнул? Сам-то кто?

– Рыбу из реки тянул, – ответил Александр.

– Здоровая, что ли, рыба попалась?

– Здоровая. Семга. Так дернула – на ногах не устоял. На руку и приземлился. Странно даже, – пожал он плечами.

– Чего ж странного?

– Везло мне всегда. Друг говорит, Бог меня бережет.

– Бог дураков только бережет, – усмехнулась медсестра. – А тебя чего ему беречь? Ты и сам выкрутишься.

– В горздраве нету.

Александру стало смешно. Эта женщина с чересчур широкими плечами и вишенными глазами была первым человеком, который не вспомнил, где мог слышать фамилию Ломоносов. Но то, что она сказала про дураков и Бога, ему понравилось. В этих ее словах, а значит, в ее отношении к действительности было то же, что сразу чувствовалось и во взгляде ее, и во всем облике: точность – грубоватая, но соразмерная жизни.

– Иди обратно в кабинет, – скомандовала Юля. – Леопольдовна тебе больничный для начальства выпишет.

– Да мне вообще-то больничный не нужен, – пожал плечами Александр.

– Большая шишка? – усмехнулась она.

– Сам себе начальство."

"Кажется, он произнес это с едва уловимым хвастовством. Не то чтобы ему хотелось произвести впечатление на эту Юлю – в ней не было ничего такого, что заставляло бы по-павлиньи распускать перед нею хвост, – просто самому было приятно вспомнить, что за восемь лет он добился такой независимости, которой многие не умеют добиться за всю жизнь.

– Ну, раз больничный не надо, – пожала плечами Юля, – тогда я тебя не задерживаю.