Азарт среднего возраста

От одной лишь мысли о бывшем муже, от того, что она представила его внятную манеру говорить, Варю затошнило еще сильнее. Она остановилась, положила руки на судорожно сжимающееся горло.

– Да что ж я за человек такой?! – от отчаяния она произнесла это вслух. Старушка, шедшая перед ней по улице, вздрогнула, обернулась и засеменила вперед ускоренным шагом. – Почему у меня все… вот так?!

Конечно, не было смысла задавать себе этот вопрос. Но кому еще его можно задать, Варя не знала.

Возможно, она сама была виновата в том, что так одинока – в огромном этом городе и в жизни.

Но ничего этого у Вари не было. Да и не хотелось ей, чтобы было у нее в жизни все это – веселое, легкое, ни к чему не обязывающее. И обман отношений, которые завязываются от одного лишь одиночества, тоже был ею уже опробован.

А другие, погруженные в самую глубину души, единственно ей необходимые отношения так и не появились в ее жизни. Они как будто бы и не могли появиться, эти единственные отношения… Но почему, почему? Варя не знала.

Глава 8

Успенскую церковь не зря называли певучей.

Даже когда не звучали в ней голоса певчих, Ксении все равно казалось, что ее стены не молчат. Может, оттого, что она была построена без единого гвоздя, вообще без единого кусочка металла, ничто и не мешало звучать сухому дереву ее стен.

Теперь, зимой, в церкви было холодно. Она не случайно была построена так, что не отапливалась даже зимою. Это уберегло ее от пожаров, которые за триста лет не раз могли оставить от деревянного строения лишь горку пепла.

Несмотря на зимний холод, в церкви было сухо. И это тоже было секретом ее постройки. Здесь вообще все состояло из сплошных секретов, на Беломорье.

Во всяком случае, Ксении так казалось.

Когда привезший ее из Москвы Андрей Гаврилов предложил ей остаться в Мурманске, она отказалась.

– Почему не хочешь? – удивился тот. – Мурманск большой город, книги есть, школы есть – для тебя работы много.

– Мне обстоятельства не позволяют, – уклончиво ответила Ксения."

"Уклончивость вообще-то не была ей свойственна, а перед этим пареньком она испытывала за нее даже неловкость. Удивительная наивность и кроткость его больших разлетистых глаз не допускала ни малейшей неискренности в разговоре с ним.