Армадэль, или Проклятие имени

Но кроме этих привлекательных черт были и несовершенства во внешности этой странной девушки. Нос ее был слишком короток, рот чересчур велик, лицо слишком кругло и румяно. Хорошая реалистическая фотография была бы к ней беспощадна, а скульпторы классической Греции с сожалением и с поклоном выпроводили бы ее из своей мастерской. Несмотря на все это, пояс, которым была опоясана мисс Мильрой, был все-таки поясом Венеры, и ключ, отпирающий все сердца, она всегда носила с собой. Прежде чем Аллан поднял вторую пригоршню цветов, он уже в нее влюбился.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, мистер Армадэль, – сказала она, неохотно принимая цветы, которые Аллан бросал к ней на платье. – Мне так стыдно! Я, право, не имела серьезного намерения так смело ворваться в ваш сад… Я так, проговорилась, право! Что мне сказать в извинение? О, мистер Армадэль, что вы должны думать обо мне?

Аллан вдруг догадался, что ему следует сделать комплимент, и сказал его с третьей пригоршней цветов по-своему прямо и простодушно:

– Я скажу вам, что я думаю, мисс Мильрой.

Он казался пылок и красив. Он обращался не к женщине, которой уже надоел восторг, а к девушке, только что начинавшей жизнь женщины, и во всяком случае ему не вредило его звание торп-эмброзского владельца. Выражение раскаяния на лице мисс Мильрой почти исчезло. Она потупила глаза, скромно и с улыбкой смотря на цветы, лежащие у нее на платье.

– Я заслуживаю строгого выговора, – сказала она, – а не комплиментов, мистер Армадэль, менее всего от вас!

– О да, вы их заслуживаете! – вскричал опрометчивый Аллан, проворно вскочив на ноги. – Притом это не комплимент, это правда: вы самая хорошенькая… извините, мисс Мильрой, на этот раз я проболтался.

Между определенными нормами поведения, которых должны придерживаться женщины, может быть, самой тяжелой в шестнадцать лет можно назвать серьезность.

Садовник, все еще стоявший тут же и терпеливо ожидавший удобного случая, посчитал, что теперь удобно воспользоваться в своих личных интересах первой паузой, наступившей после появления Аллана в зверинце.

– Я нижайше поздравляю вас с приездом в Торп-Эмброз, сэр, – сказал Абрагэм Сэдж, упрямо начав свою речь во второй раз.