Его Случайный Наследник

— Такая сладкая вишенка в руках. И как мне удержаться и не распробовать?

— Я не съедобная, — отвечаю машинально и вновь вызываю улыбку на четко очерченных губах.

— Почему же?!

Голос у него становится еще гуще, бархатистее. Порочный искуситель не намерен отпускать.

Убирает одну руку с моей спины, лаская проводит вдоль по моему плечу, скользит вниз к локтю, предплечью и накрывает мою ладонь.

— Боишься меня?

Задает резонный вопрос, но я мешаюсь. Не знаю что ответить. Расценивает мое молчание по-своему и отрывает мои пальцы от своей груди сжимает ненадолго в своей крупной ладони, а затем накрывает моими пальцами свою слегка колючую щеку.

"

"Заставляет касаться, ласкает моей рукой себя, знакомит. А у меня кожа начинает огнем гореть и ощущение щетины под пальцами опять заставляет бабочки вспорхнуть в животе. Закрутиться в вихре.

Это касание — оно слишком интимное, чувственное и несравнимое ни с чем. Ощущение что зверя ласкаю, которые спрятал клыки. Но только на время. Не пройдет и секунды как он оголит оскал и вцепится намертво и будет держать пока не возьмет свое.

— Не так страшен черт, да Вишенка?

Игривость интонаций обескураживает и вызывает робкую улыбку на моих губах. В черных глазах миллиардера концентрируется лютая жажда, он бросает вызов и в каждом жесте, проскальзывает чистый секс — обещание.

Не отнимая моей руки от своей щеки, наклоняется еще чуть-чуть и жесткие губы накрывают мои. Сначала легонько, словно смакуя и пробуя мой удивленный выдох на вкус…

Затем более жестко, напористо.

От этого поцелуя дыхание перехватает, легкие жечь начинает, от нехватки кислорода, голова кружится и ноги ватные. Крепкая рука сжимается сильнее на моей талии, невозможно противостоять подобному натиску, а крупная нога делает шаг вперед, заставляя меня раздвинуть бедра и замереть полностью подчиненной.

Понимаю, что я буквально застыла в секунде до того момента как сильные пальцы сдерут с меня халат и я останусь полностью обнаженной перед Ствровым.

И хотя тело становится податливым воском в сильных руках миллиардера, какой-то внутренний щелчок все же срабатывает. Прикусываю его нижнюю губу, а ноготки на его щеке проскальзывают царапая, давая понять, чтобы остановился, чтобы сбавил свой угорелый натиск.

Подобный темперамент обескураживает и пугает. Отрывается от меня и смотрит с высоты своего роста затуманенным взглядом. А там такая жажда проскальзывает. Голод. Лютый. Безудержный.