Ария

Его не было, когда меня оскорбляли или унижали, зато, когда реально требовалась помощь и моей жизни угрожала опасность – он был рядом. Пусть с неизменными пошлыми намеками, пусть с похабными шуточками, но действия сами говорили за себя. А ведь это главное.

Как жаль, что я всю жизнь следовала правилам. Я не делала ничего безумного, сумасбродного, такого, о чем бы пожалела, но о чем бы потом вспоминала. С улыбкой или со слезами. Все равно."

"Я совру, если скажу, что никогда не представляла, каким страстным он может быть.

А может, зря? Зря я отталкивала, зря не поверила в серьезность, когда он предлагал сбежать после бала?

Я склонилась к лицу Хорна, прислушиваясь к поверхностному дыханию.

– Пожалуйста, не умирай, – прошептала тихо, почти беззвучно, судорожно стараясь найти правильные слова, те, которые заставят его бороться, заставят хотеть выжить.

– Помнишь, ты звал меня в свою спальню, предлагал стать любовницей.

– Нет, – вдруг прошептал Хорн, открыв потускневшие глаза.

Я вздрогнула от неожиданности. Оказывается, он все это время был в сознании? И слышал, что я говорила? Сердце заныло – какой позор, он отказался! Я сама предложила ему себя, а он не захотел!

– Женой…

– Что? – из-за грохота крови в ушах я не услышала.

– Не любовницей. Женой, – повторил он и добавил тихо, словно из последних сил, – обещай.

Я быстро кивнула, не задумываясь. Вот и первый безумный поступок.

– Кольцо, – он глазами показал вниз. Я перевела взгляд на его руку, – сам не смогу.

Сначала я хотела отказаться, а потом подумала, что для него это будет еще одной зацепкой, еще одним поводом бороться за жизнь. Стянула со среднего пальца тяжелый фамильный перстень Хорнов. Тот, который когда-то украл Бак. Интересно, сколько отвалил Торус, чтобы вернуть его?

– Надевай.

Я молча надела кольцо на безымянный палец, сложив в несколько раз телеграмму и просунув ее между пальцем и кольцом, чтобы село плотно.

– Поцелуй.

Колебалась я лишь мгновенье. Склонилась и коснулась губами холодных, почти ледяных губ. Что происходит? Что я творю? Будто мой разум перестал слушаться, словно я безвольная кукла, которую дергают за веревочки. Я испуганно отшатнулась, вглядываясь в темно-серые от боли глаза.