Ария

Оглядели помещение, посмотрели на разломанную скамью и вышли, пробормотав сквозь зубы: «Проклятые маги». И добавили еще какое-то ругательство. Я не поняла. Фракрийский язык шел обязательным к изучению в школе, все-таки страна была нашим ближайшим соседом и сильным развитым государством. Но как бы я его хорошо не знала, ругательства нам не преподавали.

– Они лишили меня всего, – произнес Горн уже спокойно, – магии, единственного сына, жены. Всего, что мне дорого. И я лишу их всего. Одного сына я у Гарольда уже забрал, вскоре он потеряет и второго.

Я ошеломленно хлопала глазами, пытаясь осмыслить услышанное.

– Вы убили Ромула?! – мой голос сорвался на истеричный визг.

– Конечно, я, – самодовольно ответил старик, – Рем на охоте схватил подарок Крея и размахивал саблей как идиот. Один небольшой импульс с моей стороны, корректировка траектории движения, и оружие проткнуло живот принцу. Я стоял невидимый за деревьями.

– Но мой отец… – голос сорвался.

– Крей был досадным просчетом, его просто зацепило. Я не хотел…

Дарий быстро нашел мою руку и крепко сжал, успокаивая, не давая сорваться в истерику. Меня заколотило, на глазах выступили слезы.

Нет, не буду плакать, решила я, сглотнув болезненный комок. Не покажу слабости перед этим ужасным человеком. Я давно оплакала родителей и смирилась с несправедливостью. Виновных накажут боги. Уже наказывают.

Но как же обидно и горько! Нагромождение нелепых трагических случайностей – давняя застарелая месть Рему, ревнивая зависть Велира, сумасшествие короля, трусость и алчность Нурвов.

– Вы сказали, что потеряли магию. Но магия же осталась при вас… – произнес напряженным голосом Дарий. – Или я чего-то не понимаю?

– Вы глупцы! – воскликнул раздраженно Горн. – Именно Рем заставил убить меня моей же магией. Даже до ваших тупых голов уже должно дойти, что магия пропадает там, где ее использовали во вред человеку! И пропадает она в детях и внуках.

Старик явно знал больше, чем мы все, если он с такой уверенностью говорил о том, что я лишь несмело предполагала.

Дарий мрачно сжал губы, не желая вступать в спор или отвечать на грубость. Я вообще изо всех сил старалась держать себя в руках и не броситься на Горна с кулаками. «Досадный просчет», – так он назвал моего отца. Всего лишь просчет.