Апельсинки для Осинкина (СИ)

Глава 42

Андрей

Я пообещал Ариэль обеспечить безопасность ей и девочкам, и, черт подери, сделал это. Подключил все связи и возможности. Да и Тим постарался на славу. Пусть нам не удалось доказать, что именно Федор Грибов был тем ублюдком, который трижды пытался избавиться от отказавшей ему девушки, мы его отправили так далеко, как только могли. Гад, конечно, упирался и свою вину отрицал, но трусливо сбежал, поджав хвост, стоило слегка надавить."

"Наверное, было бы куда проще навсегда избавить белый свет от подонка.

Но Ариэль бы такие методы не оценила. Да и самому брать грех на душу — такое себе предприятие. Особенно если учесть то, что я собирался решительно и бесповоротно изменить свою жизнь. Стать любящим, заботливым и порядочным отцом семейства. Осуществить давнюю мечту. Жениться на женщине, которую люблю душой и телом. И, конечно же, удочерить двух славных Апельсинок. Пусть будут папиными дочками и никогда не сомневаются в том, что я их настоящий отец.

Принять это решение оказалось проще простого.

Ведь я давно шел к нему, только откладывал активные действия до лучшего момента. Но вот он настал. В разлуке я понял главное: ждать дольше невозможно. Пусть Ариэль откажется покидать свой фельдшерский пост и переезжать вместе с девочками в большой город. Если они не поедут ко мне, значит, я уступлю. Подумаешь, буду добираться до дома чуть дольше обычного. Для любви расстояние не имеет абсолютно никакого значения. Тем более что благодаря усердию рабочей бригады дом почти достроен. Еще неделя, и он будет готов принять большую и дружную семью.

Я был бодр и воодушевлен как никогда. Работал на износ, мечтая поскорее вырваться на пару дней к моим девочкам. Ужасно соскучился.

Только одно событие слегка выбило из колеи.

Встреча с бывшей.

Оксана вновь появилась в больнице, проигнорировав запрет. Больше того, она зачем-то перекрасила волосы в огненно-рыжий, вызвав во мне бурю протеста одним своим видом.

— Мне идет, Андрюшенька?.. — спросила, кокетливо поправляя прическу.

— Нет, — рыкнул я, намереваясь предупредить охрану.

Ноги этой женщины больше не должно быть в клинике. Сам я ничего не боюсь, тем более бывшей. Но в гневе Оксана становится похожей на ведьму, а это может огорчить моих маленьких пациентов. Их родителям и персоналу тоже ни к чему становиться свидетелями некрасивых сцен.

Оксана рассчитывала явно не та такую реакцию. Поджала губы и, раздраженно дернув плечом, выдала:

— А мне казалось, тебе нравятся рыженькие.