Апельсинки для Осинкина (СИ)

Думал, ей так будет проще смириться с отказом.

Но бывшая оказалась настойчивей, чем я предполагал.

Через неделю после, как я думал, окончательного разрыва она как ни в чем не бывало, объявилась в клинике.

— Андрюша!..

Увидев меня выходящим из кабинета, бросилась обниматься. Пришлось остановить ее предупреждающим жестом.

— Что ты хочешь? — устало спросил я. День выдался тяжелым, а последний пациент ― крайне сложным. — Случилась беда с кем-то из знакомых детей?

Это было бы единственным разумным объяснением происходящему.

— Нет, просто пришла проведать тебя, — возразила она, растягивая на лице улыбку. — Ты против?

— Да, — кивнул я. — Мы уже разговаривали об этом.

Девушки с ресепшна с интересом наблюдали за нами. А я надеялся, что Оксана не дойдет до того, чтобы устроить некрасивую сцену в клинике.

— Помню, — призналась она и, понизив голос до доверительного шепота, добавила: — Но мы ведь можем остаться друзьями, верно?

Я пожал плечами.

С одной стороны, это вполне приемлемое предложение. С другой — что-то не верил я, будто Оксану устроит такое положение.

— Что это у тебя?.. — Нахмурив лоб, Оксана перехватила мою руку. — Ты стал делать маникюр? Но почему лак розовый?..

Я улыбнулся, поняв, о чем идет речь.

Это Вася с Кларой поколдовали надо мной в последний приезд. Испробовали на мне новые тени, помаду и несколько детских лаков. Ну, и красавчиком я стал, без слез смеха в зеркало не взглянешь. Разумеется, перед отъездом всю эту «прелесть» я стер.

Вот как сейчас.

— Да, это мои Апельсинки потрудились, — с нескрываемой гордостью произнес я. Вытянул руку и еще раз полюбовался их работой. А после усмехнулся. — Это ты еще не видела мою прическу, девочки назвали ее «Три пальмы на острове». Мне, кстати, шло.

— Девочки?.. — ужаснулась Оксана и шарахнулась в сторону, приложив руку к высоко вздымающейся груди.

— Да, Клариса и Василиса, — охотно признался я. — Этим будущим стилистам всего по пять лет, но фантазия у них неистощимая.

— Ты что, удочерил их?.. — охнула Оксана.

Девушки на ресепшне затаили дыхание. Им, кажется, тоже было интересно узнать подробности.

— Они дочери моей девушки, — с гордостью произнес я.

— Так это правда?! — зарычала Оксана. Ее холеное лицо стало красным от злости, а прищуренные глаза недобро блеснули.