Апельсинки для Осинкина (СИ)

Потом, когда станут достаточно взрослыми, я непременно расскажу им все и буду надеяться, не осудят.

А пока…

— Если ваш папа сумеет вырваться со службы, то непременно приедет, — пообещала я, украдкой смахивая слезу. — Но помните, это не обещание.

К собственному стыду, я лгала дочерям. Говорила, будто их папа ― секретный агент, который выполняет очень важную и ответственную работу. Защищает всех нас от беды.

А что еще мне оставалось?

В отдаленном селе, где так сильны предрассудки, я не могла поступить иначе.

На меня, одинокую девушку двадцати восьми лет с двумя детьми, и без того смотрели косо. Если бы не работа, уверена, вообще обходили стороной, как непорядочную. Но к косым взглядам в свой адрес я привыкла. А вот девочек… Дать их в обиду я не могла, оттого и придумала эту ложь про их отца. Надеялась, они примут как данность то, что ему запрещено с нами видеться.

А они все ждали и надеялись…

Вспоминая об этом, я шла по темной улице. Опять какие-то хулиганы разбили фонарь, и чем он им все время мешает? Детский садик был уже виден, я не дошла до него буквально пару метров, когда возле меня на обочине остановилась машина.

От неожиданности я подскочила, одной рукой крепче вцепилась в сумку с деньгами и документами, а второй — прижала к боку коробку с детскими подарками.

— Гуляешь? — Тонированное стекло внедорожника плавно опустилось, являя свету полнощекое лицо Федора Грибова. — Не страшно тебе одной, куколка?

Вообще-то не было страшно до того как появился он. Федор Грибов — главная достопримечательность нашего села.

И мой личный триггер.

Крупный фермер, Федор, имел роскошный дом, автомобиль, деньги. При этом он считал, будто все кругом ему должны и даже обязаны. Наверное, все дело в том, что многие односельчане надеялись получить работу в его хозяйстве, а потому превозносили чуть ли не как бога. Вот он и расслабился, точнее оборзел. Вел себя откровенно хамски, грубил и смотрел на всех сверху вниз. И это при его-то небольшом росте.

Правда, ни невысокий рост, ни одутловатое лицо, ни чрезмерная полнота не перестали делать Федора завидным женихом.

Он мог бы выбрать любую — сельские женщины на него буквально вешались. Но прицепился Федор почему-то ко мне, хотя я не давала повода. Однажды обработала его раны, когда он с пьяных глаз не справился с управлением и въехал на своем авто в березу. С тех самых пор он проходу мне не дает, делает неоднозначные предложения и отчего-то верит, что я непременно соглашусь.