Антикиллер-2

– Точно! Мои же тоже могут пошустрить! И адвоката хорошего нанять, и залог внести, и на свидетелей наехать, а следака подмазать... Почему я должен за них отдуваться?

– Если кореша настоящие, то все сделают, – кивнул Леший. – А если фуфлыжники... Забудут про тебя и будут пить-гулять, как обычно.

– Да вроде не должны... Печенков надолго замолчал. Его явно мучили сомнения.

– Слушай, друг, а ты, если выйдешь, записку передать сможешь?

Леший покачал головой:

– Стремно. Ошманают, найдут...

– А на словах?

– На словах можно.

..

– Богатяновку знаешь? Соляной спуск, пять. Второй этаж. Сережка Фитиль. Длинный такой, и голова узкая. Скажи, чтоб Мишку Печенкова отмазывали. Скажи, мол, я молчу, но прессуют сильно, могут расколоть. Пусть крутятся – это и их касается. Запомнил?

– Чего ж не запомнить. Сколько я малевок перетаскал... А если нет твоего Сережки? Вдруг сбежал, в землю зарылся?

– Тогда в спортзал на «Прогрессе», Вовка-массажист, кличка Кривуля. Полный такой, на один бок заваливается, что-то у него с позвоночником.

Он так, сбоку припека, но пусть передаст ребятам...

– Лады, сделаю.

На самом деле друзья не забыли про Печенкова и были к нему гораздо ближе, чем он предполагал. Они принадлежали к новой формации, а потому привыкли решать все вопросы радикально, причем так, как никогда не пришло бы в голову традиционным уголовникам. А именно: проложить в камеру прямую «дорогу» через администрацию изолятора.

Старшина Тимшин прослужил в тюремном ведомстве восемнадцать календарных лет.

Дежурства чередовались с отдыхом в соотношении сутки – двое, таким образом он в общей сложности провел за решетками и массивными замками ровно шестерик, как муровый уголовник. Должность у него была невеликая – помощник дежурного, и справлял он ее отстранение от сути тех действий, которые предпринимал. Проводил обыски поступивших и отправляемых на тюрьму, выводил из камер на допросы, санобработку, заполнял журнал наполнения, руководил раздачей пищи. При этом он не вникал, кто и за что сидит, не интересовался степенью доказанности вины, не возмущался совершенными преступлениями.

Крестьянин по натуре, он был далек от специфики милицейской службы и больше интересовался натуральным хозяйством, которое у него было довольно крепким. Тимшин жил в пригороде, где царил сельский уклад, и сменная работа его вполне устраивала, потому что, приспособившись немного подсыпать в дежурство, он имел двое свободных суток для работы в огороде и ухода за скотиной.