Анонимные грешники (ЛП)

Ходят слухи, что он даже оружие больше не носит.

Когда моя голова снова поворачивается, чтобы посмотреть на Анджело, он освещен чуть ярче. Я наблюдаю, как он наклоняет голову и медленно вращает бокал с виски ленивым движением запястья. Вспышка сочувствия разгорается у меня в животе, и чувство вины оседает на моей коже, как пыль.

Я и правда, ужасный человек. Потерять мою маму было достаточно тяжело, но рак расползался по её телу медленно, как сироп, по крайней мере, давая нам время попрощаться. Не могу представить какого это — потерять и маму, и отца за одну неделю.

У меня сильно начинает колоть в груди. Это не совсем так. Когда умерла мама, большая часть моего отца умерла вместе с ней.

— А его братья? — внезапно спрашиваю я, вспоминая колкость Альберто в адрес Анджело в сигарной комнате. Ты мой любимый племянник, но не говори Рафаэлю и Габриэлю, что я это сказал. — Почему они вместо него не захватили Дьявольскую Яму?

— Раф и Габ? — спрашивает он в непринужденной манере, которая наводит на мысль, что они лучшие друзья, в чем я сильно сомневаюсь.

— Они тоже живут в Лондоне?

— Нет, нет.

Насмешка, которой он заканчивает фразу, пробуждает мой интерес.

— Почему? Чем он занимается?

— Не знаю. У меня не хватает смелости спросить.

Прежде чем я успеваю продолжить свой допрос, Виттория садится на скамью напротив нас и роняет голову на стол.

— Боже, я лучше выколю себе глаза ржавой ложкой, чем буду здесь.

Макс поднимает бокал с тепловатым пивом в тосте.

— Подожди, пока тебе не исполнится двадцать один. Когда ты пьян, эти вечеринки становятся немного более сносными.

— Я и так пьяна, — говорит Виттория, прерывая меня. — Подружка Тора не так бесполезна, как кажется. Она продолжает наливать мне водку из своей фляжки. По крайней мере, я думаю, что это водка.

— О нет, — бормочет Макс, поднимаясь на ноги.