Анонимные грешники (ЛП)

Габ выходит из фургона и направляется к нам, как будто у него есть все время в мире.

— Доброе утро, — протягивает он и окидывает наши костюмы каменным взглядом. — Вы одеты не для охоты.

Раф смотрит на меня.

— Что?

Не говоря ни слова, Габ широкими шагами возвращается к фургону и возвращается с тремя винтовками, перекинутыми через плечо. Он ударяет одной в мою грудь, другой — в грудь Рафа.

— Охота. Это то, что делают настоящие мужчины.

— Ха-ха, — огрызается в ответ Раф. Но он поднимает винтовку к раннему утреннему свету и зачарованно изучает ее.

— Очевидно, модифицировал ее. Это всего лишь Barrett M107A1, но я снял оптический прицел и купил мощные патроны 50-го калибра.

— А по-английски?

Я поворачиваюсь к Рафу.

— Снятие прицела означает, что теперь нет видоискателя, который помогал бы повысить точность. А калибр 50 мм достаточно велик, чтобы размазать кого-нибудь по деревьям, — переводя взгляд на Габа, я добавляю: — Итак, ты хочешь, чтобы мы стреляли вслепую и пулей размером с гребаную гранату, — мои губы дергаются.

Он поднимает руки в притворной капитуляции, ничего не выражая.

— Просто выполняю свою работу.

— И какую именно?

Габ пронзает Рафа тяжелым взглядом. Ни у кого из нас нет конкретного представления о том, чем Габ занимается. С тех пор, как он вернулся на побережье на Рождество в том году с огромным загадочным шрамом на лице. Все, что мы знаем, это то, что теперь он говорит по-итальянски лучше, чем мы оба вместе взятые, и каждый раз, когда мы его видим, у него новые боевые раны.

— Попробовать стоило, — бормочет Раф себе под нос.

Я киваю подбородком в сторону фургона.

— Он ужасно тихий.

— Да. Это потому что я уже повеселился с ним.

— Ради всего святого…

— Расслабься, — протягивает он, пресекая протесты Рафа. — Он всё ещё в боевой форме.

Он поворачивается и идет обратно к фургону.

— Встретимся в начале тропинки.

Мы стоим там и смотрим, как фургон скрывается из виду.

Я качаю головой.

— Он сумасшедший."

"— Но почему? — Раф молниеносно говорит в ответ. — С каких это пор?

— Почему тебя это волнует? — я указываю на фруктовый сад позади нас. — Тебе это во снах снилось.

Но я знаю, что он чувствует. В конце концов, Габ — наш брат. Один из нас. Наша собственная плоть и кровь.