Ангел на метле

 – Ты в курсе, кто у нового хозяина сын?

– Не-а, – необдуманно ответил Македонский. – Небось мальчик-мажор на «Бентли».

Я невольно поежился, вспомнив про автомобиль Норы, тоскующий на парковке.

– …! – устало произнес Николай. – Как же мне дураки надоели! Огнеметом бы вас, да где других борзописцев взять! Ты не прав, у сына Сорокина «Ламборджини»[11], и он его сам заработал, не у папы выклянчил. Имечко сынули нашего хозяина – Костя Рябов, он владелец издательства, которое выпускает Смолякову, она звезда его фирмы.

– …! – выругался Македонский. – Мне никто не сообщил! Но почему папа Сорокин, а сын Рябов?

– По кочану, – пошел вразнос главный редактор. – Твой рейтинг должен выглядеть так: на первом месте Смолякова, на втором месте Смолякова, на третьем месте она же! Она гениальна, потрясающа, великолепна, никто с ней сравниться не может. И запомни, блин! Если хоть каплю дерьма из себя выдавишь, урою, а Сорокин тебя раздавит, уедешь в город Сухонавозинск и там будешь о местном Союзе писателей вещать! Пушкин, блин!

– Понял, понял, – залепетал Македонский, – виноват, исправлюсь.

– Хорошо, – выдохнул Николай, – и еще, чтоб не было никаких порочащих Смолякову заявлений даже с бухалова. Мигом узнаю и уволю.

– Да я понял! – со слезой в голосе воскликнул Александр.

– Даю Аську, – сменил гнев на милость начальник. – Да, вот еще, псевдоним смени! Пушкин больше не канает! Он Смолякову поносил!

Из телефона послышалось потрескивание, затем полилось сопрано:

– Блин! Включать магнитофон или ты не готов?

– Напомни название нового бестселлера Миладочки, – пропел Македонский.

– «Черепашка в шоколаде», блин!

– Нехорошо так говорить, – окоротил критик девушку, – посторонние могут подумать, что в редакции нашего журнала не любят Смолякову. Пишем, кха, кха! «Удивляет, с каким замечательным постоянством Милада Смолякова выпускает бестселлеры. Каждая ее новая книга моментально взлетает на вершину рейтинга и держится там годами.