Анахрон

Очень трудно. Сморщились, передернулись, покряхтели. Есть такое короткое слово — «надо!» Вторая прошла легче.

Мурр спросил:

— Гитара еще осталась?

Гитара имелась в закрытой комнате. В «гостиной». В кавычках, потому что гостей для такой гостиной давно уже к Сигизмунду не ходило. К нему только вот Федор ходил, да еще Мурр нахаживал — изредка."

"Сходили за гитарой. По пути проведали девку. Та лежала смирно. По капле вцеживалась в нее живительная влага.

Пропустили третью. Мурр заглотнул водку, держа стопарик зубами и не прекращая настраивать гитару.

— «Пса», — жадно попросил Сигизмунд.

Мурр строго глянул сквозь падающую на глаза челку.

— Эта песня называется «Сказка любви», — мягким тоном пояснил он.

И запел.

Запел тихо. Мурровский голос заполнил полутемную кухню. Ровно кухню, не больше, не меньше. Мурру дай волю — заполнит квартиру. Может дом заполнить. В этом и заключалось волшебство.

Мой путь был долог, как мир, И пошел со мной только рыжий пес. Мой путь был тяжек, как стыд, Пыльною тропой ветер меня нес В поисках любви…

Посередине песни Мурр забыл слова. Такое с ним тоже случалось. Сигизмунд ждал. Мурр трогал струны, импровизировал, еще пил водку. Наконец маэстро вспомнил и повел дальше.

Кобель, мистическим образом соотнесший себя с дивным рыжим псом, улегся мордой Мурру на ногу. Время от времени умильно посматривал на него снизу вверх выразительными карими глазами.

— Ты пришел за мной. Я теперь твоя. Вел тебя тропой мрака и огня, Свет в ночи разгоняя звезд Он — любовь, этот рыжий пес…

Мурр закончил петь, аккуратно отложил в сторону плохонькую гитару и встал.

— Пойду посмотрю как там девушка, — произнес он тем же глубоким голосом, каким только что пел.

И ушел в комнату. Вскоре вернулся. Поглядел на Сигизмунда. Предложил:

— Давай я еще за водкой схожу.

— Давай.

Мурр надел куртку, пошарил в карманах, вынул деньги и, пересчитав, сказал:

— Так.

Сигизмунд добавил еще двадцать. Попросил купить хорошей. Чтобы сладко рыгалось.

Мурр взял деньги и ушел.

Сигизмунд вернулся на кухню, взял гитару и, отчаянно смущаясь, попытался пропеть куплетик. На шести «блатных аккордах» можно петь только советских бардов. И то не всех.

Ладно, надо бы посмотреть, как там наша юродивая страдалица.

Девка спала. Капельница капала. В шкафу висело полкило золота. Со свастиками.