Анахрон

Да и Валамир был переполнен впечатлениями.

— В Эрмитаже ужасно устаешь, я заметила, — сказала Вика. — Воздух тут другой, что ли…

— Ты в рыцарский зал Вавилу с Вамбой своди, — предложил Сигизмунд. — Заодно голых богинь им покажешь. Они будут в восторге.

* * *

Старый вандал — в меру сил и возможностей — приобщал Сигизмунда и его «наложниц» к благолепию. Так, он завел обычай трапезничать в столовой, при богах — Аспиде и годиск–квино. Лантхильда подавала в старой огромной супнице варево, куда обычно входили мясо, картошка, рис и макароны.

Вкушали степенно, по очереди, из супницы. Тарелок не полагалось, зато полагались большие ломти хлеба, дабы не капать на скатерть.

Сигизмунд сперва стеснялся, но видя, как быстро приобщились Вика и Аська, устыдился и не захотел оставаться в меньшинстве. Кроме того, оказалось, что «одногоршковый» метод ничуть не хуже «многотарелочного».

Обычная ложка для такой трапезы мелковата. Блюдя благочиние, дед — через Вавилу — разместил у Дидиса заказ, и вавилин скалкс изготовил на всю семью большие деревянные ложки.

Кстати, Вавилу дед осуждал. Живя у Аськи, совершенно разложился Вавила и стремительно двигался к гамбургеру. Ворчал по этому поводу Валамир Гундамирович: мол, богами как частоколом обставился, а благочиния ни на грош!

После Эрмитажа дед был понур и мрачен.

Ярополка же трапеза изумила. Наталья решительно воспрещала лазить в кастрюлю. Здесь же это наоборот предписывалось.

Балованный ребенок, естественно, полез к супнице первым и мгновенно огреб от деда Валамира ложкой по лбу.

Ярополк сперва чрезвычайно удивился, потом решил зареветь, но испугался — больно уж страшно нахмурил брови дед. Поэтому Ярополк тянул сквозь зубы суп из большой ложки, тихонько точа слезу.

Сигизмунд не без любопытства наблюдал за тем, какой эффект оказала на избалованного Ярополка незатейливая макаренковская педагогика старого вандала.

В разгар трапезы явилась Наталья. С порога уличила Сигизмунда в ряде особо тяжких преступлений. Носки Ярополку не сменил — вон, в пакете так и валяются… Стельки, конечно, не вытащил…

Сигизмунд не стал ей ничего объяснять.

По опыту знал — бесполезно. Просто молча провел в «трапезную». Наталья вошла и застыла как вкопанная.

Ярополка из–за стола было почти не видать. С одной стороны нависал громадный Вамба, похожий на медведя. С другой — страшный старик, весь в шрамах.

И ненавистная белобрысая сучка.

Белобрысая встала, быстро облизала ложку и положила ее на стол.