Анахрон

Жлобцова… Подлинным открытием для петербургских ценителей театрального искусства стало участие в спектакле известного шведского актера, ученика Гордона Крэгга, Улава Свенссона, вплетшего в напряженную психологическую ткань спектакля мрачную патетику скандинавских саг.. В эксклюзивном интервью нашему корреспонденту господин Свенссон сообщил о своем предполагаемом участии в новой работе А.Я.Жлобцова «Антигона», которым театр «Бомбоубежище» планирует открытие осеннего сезона.»

Глава пятнадцатая

«Кислотная живопись» на заборах к весне выцвела, но еще не облезла окончательно.

Город обвально нищал. Впереди маячило беспросветное лето. Аська с Вавилой внезапно развили какую–то бурную деятельность, в суть которой Сигизмунд даже и не хотел вникать. Вика часами беседовала то с благостной растолстевшей Лантхильдой, то с хитроватым скалксом, что–то до ночи писала в блокноте, сидя на кухне и неумеренно потребляя кофе. Вамба смотрел телевизор и, поскольку Вавила в основном отирался у Аськи, приставал к Сигизмунду с диалогами: «Сигисмундс! Давай руска усит!»

Наталья больше не звонила.

В этом тоже слышался зловещий отзвук.

Денег не было. Жить с каждым днем становилось все труднее. А тусовка развлекается себе и в ус не дует.

Наконец, в один прекрасный день, Сигизмунд взорвался. Наорал на Аську, на Вику, вообще на всю эту зажравшуюся, отупевшую, обленившуюся компанию. Мол, не намерен он больше терпеть на своей шее паразитов. Что они думают — нанялся он, С.Б.Морж, с бездельниками нянчиться? И чтоб катились отсюда Аська с Вавилой и лукавым рабом к едрене матери! И Викторию могут прихватить.

С ее блокнотами, диктофоном, диалогами и дурацкими затеями.

Аська слушала, противу ожиданий, не возмущаясь. Сказала только сочувственно:

— Ладно, Моржик, мы пошли. Позвони, когда в норму придешь. А то я сама позвоню.

— И чтоб духу!.. — ярился им вслед Сигизмунд.

Лантхильда выплыла, пронаблюдала с некоторым злорадством.

Дверь захлопнулась. С лестницы донеслось разудалое хоровое пение:

— Ми парни бравии, бравии, бравии! И соб не глазили девсонки нас кудравии ми перет вилетом есе!!!

Грохнула парадная.

Голоса, слабея, удалились по двору.

Лантхильда плавно повернулась к Сигизмунду и повела сладкие речи. Вот и хорошо, заворковала она, вот и славненько; годс, одним словом — вери–вери годс. Без бади–тивьос куда лучше. И хорошо, что ушли бади–тивьос. И преотлично. А уж она–то, Лантхильдочка, будет за Сигисмундсом ходить как за ба–арином. Уж она–то его всхолит–взлелеет. И то вдуматься.