Анахрон

Кстати, я знаю, что и тут без предательства не обошлось. Вас предали, Мирра. Ваши начальники предают вас каждый день, каждую минуту.

Мирра широко распахнула глаза. Быстро оглянулась по сторонам: не слышит ли кто. Потом к незнакомцу повернулась, так и пронзила его огненным взором огромных своих черных очей."

"— Предатель! — выкликнула она и влепила ему звонкую пощечину. — Как вы смеете!

Незнакомец захихикал и потер щеку.

— Вы чудо, Мирра.

— Откуда вы знаете, как меня зовут?

— А? — Он пожал плечами. — Понятия не имею.

Она не ответила. Тяжело дыша, смотрела на него. Он почему–то не боялся. Может быть, это провокатор?

— Я дьявол, — сказал он в ответ на ее мысли. Теперь он был серьезен и даже печален.

И хотя Мирра не верила в дьявола, она мгновенно поняла, что человек в козлином тулупе говорит чистую правду.

Будучи медиевистом, Мирра хорошо знала верные средства от нечистой силы. Подняла свою толстую книгу, изданную в Гейдельбергском университете при Веймарской республике, и надвинула ее на дьявола.

Дьявол обиженно морщился и ежился, елозя по вытертому черному коленкору библиотечного кресла. Видно было, что ему и неприятно, и больно, и уходить не хочется.

— Зачем вы так… — начал он. И перевел дыхание, утирая пот, когда она замолчала. — Уф… Давно я не слышал готской речи. Вы меня даже порадовали, только для чего такой текст выбрали?

— А других не сохранилось, — просто ответила Мирра.

— Как это?

— Да вот так.

Дьявол улыбнулся, показывая широко расставленные желтоватые зубы.

— Расскажите мне об этом, — попросил он. — Может, я вам помогу.

— Сомневаюсь.

— Мирра, — заговорил дьявол вполне серьезно, — вы верите, что я дьявол?

«Я, фамилия, имя, вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина… Горячо любить свою Родину, жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин… всегда выполнять законы пионеров Советского Союза…» — промелькнуло вдруг в голове у Мирры.

Но она верила.

— Да, — выдавила она. — Я верю, что вы дьявол.

Он с чувством пожал ее руку. У него была сухая, очень холодная ладонь. Почти как у любого в Ленинграде в эти дни.

— Я помню их всех, — сказал дьявол тихо.

— Товарищи, — не выдержал наконец пожилой профессор, сидевший у них за спиной, — вы мешаете. Если вам так нужно поговорить, выйдите, будьте настолько добры.