Анахрон

А тебе–то, Морж, какая разница? Основная–то информация, она же стимул к действию, вон, перед тобой сидит. Родичи к тебе нагрянули из дальнего далека, из пятого века. Так что внимай повествованию да помалкивай в тряпочку.

— А спроси его, Вика, насчет Лиутара. Может, Лиутар тоже наш родич? — язвительно осведомился Сигизмунд.

— Ты бы, Морж, с этим не шутил. У германцев родство до седьмой степени считается.

— Что значит — «до седьмой»?

— А то, что семиюродные братья тебе как родные. Понял? Так что крепись, Моржик.

Привечать обязан всех. Лиутар–то, похоже, тут у тебя опорную базу для вторжения организовать вознамерился.

— Иди ты! — сказал Сигизмунд. — Не пущу!

Вика нехорошо хихикнула.

Вамба же солидно вел историю дальше:

— И вот приезжает одноглазый с теми тремя воинами и спускается в овраг. А Сегерих с ними. Все рассказывает, все свои думы перед одноглазым обнажает. Поглядел одноглазый на убилстайну, поглядел, плюнул, Сегериха дураком обругал да и прочь поехал. И трое воинов, что с одноглазым были, тоже плюнули.

Даже к Валамиру не зашел одноглазый. Обиделись и Сегерих, и Валамир, да только одноглазому это безразлично. На одноглазого многие обижались и все без толку.

— Что, и всђ?

— Да. Оно и к лучшему, что бедоносец уехал, — сказал Вамба.

Сигизмунд поразмыслил немного. Стало быть, зонд не вызывал особых эмоций у тех, кто видел его впервые. Просчитались создатели!

— Что, этот убилстайна — действительно простой булыжник? — спросил Сигизмунд.

Вамба ответил заковыристо:"

"— Воистину, весельем исполнено сердце твое, Сигисмундс! Ну какой же он простой? Он — особенный! Черный, как уголь, большой — как два Вавилы, выступ на нем имеется.

Если сбоку посмотреть — вроде морды медвежьей. Оскаленной. — Вамба для наглядности повернулся в профиль и оскалился. — Две впадины на нем — будто глядит убилстайна. И еще один выступ — если приглядеться, то вроде бы уд детородный. Особенный камень. Нигде в округе о таком не слыхивали.

Сигизмунд слушал, поглядывая то на обстоятельного Вамбу, то на насмешливо–серьезную Вику, и думал: «Господи, какая чушь! Убилстайна какой–то… Одноглазый… Родство седьмой степени, придурковатый вождь, Сегерих, выступ как уд детородный… И с этой публикой придется теперь как–то ладить, жизнь какую–то настраивать.

А как с ними ладить, когда они мхом поросли от дикости? Надо же, глупостей нагородили сколько!»

…После отъезда одноглазого Сегерих несколько дней ходил как оплеванный. Все село над ним смеялось. Кроме Валамира.