Анахрон

 — Может и сьяук, а может и нет… А, вот, вспомнил! Предназолон. И димедрол с чем–то. Спала ты, мать, как убитая.

— Диимедраулс? — переспросила девка.

— Точно! — обрадовался Сигизмунд. — Диимедраулс. Внутривенно.

Девка скосила беловатые глаза на тельняшку.

— Умсьюки?

— Нет, — убежденно проговорил Сигизмунд, — это, мать, не умсьюки, а тельняшка.

— Нии, — стояла на своем юродивая, — иксьяук. — Она вскинула глаза на Сигизмунда и добавила раздельно: — Сьюки.

— Ну ты это, мать, брось, — рассердился Сигизмунд. — Никаких сук.

"И посмотрел почему–то на кобеля. Кобель тотчас же застучал хвостом по полу. Ну точно — напакостил где–то.

— В общем, мать, — продолжил Сигизмунд, обращаясь к юродивой. Для убедительности пальцем в нее потыкал. — Давай договоримся. Сьюки — нии. Иксьяук — нии. А то мне всякий раз за тебя стоху платить. И вообще вся эта твоя Охта мне во где сидит.

И провел ребром ладони по горлу. Во где! Поняла?

Девка пристально посмотрела на него.

— Зуохтис? — спросила она.

— Да, — сказал он твердо.

Девка несколько мгновений смотрела на него, силясь понять. Потом закрыла глаза и мотнула головой на подушке. Отвернулась. Спать наладилась. Болеет она сильно все–таки.

Песьи грехи обнаружились у входной двери, неискусно спрятанные. Сигизмунд поругал пса, но больше для порядку.

Суббота, однако. Да, пора белье кипятить. Субботнее утро генерального директора. Что же вы, Сигизмунд Борисович, традициями манкируете? Нехорошо–с.

* * *

Часа три кряду Сигизмунд сосредоточенно ревел стиральной машиной.

Девка, видать, спала.

Закончил стирку. Развесил в ванной и на кухне паруса. Стало как при грудном Ярополке. Грудным Ярополк пребывал два года. Потом перестал.

Позвонил рыжий тевтонец. Только что пришел со смены домой. Рыжий справлялся, как больная.

— Дышит, — сказал Сигизмунд.

— Это хорошо, — обрадовался рыжий. По–настоящему обрадовался. — Амидопирин ей давай. По полтаблетки после еды. Если что — звони в любое время. Не стесняйся.

Заботливость рыжего порадовала Сигизмунда. По–видимому, ста пятидесяти тысяч хватило, чтобы оплатить дальнейшее докторское бескорыстие на несколько месяцев вперед.

Подумав, Сигизмунд позвонил Наталье. Все равно ведь не отвяжется. Будет названивать.

— Что надо? — нелюбезно осведомился Сигизмунд.