Альт-летчик

Ведущим вылетел капитан-лейтенант Дыбовский, ведомым у него был поручик Нестеров. Взлетели с воды, самолеты с убирающимся шасси мы старались не демонстрировать. Но ситуация возникла не совсем стандартная: самолет Дыбовского дал очередь перед носом лидера и встал на вираж. На «морском языке» это означало: «продвижение этим курсом запрещено». Лидер вывесил флаг «Кило», что означало желание установить связь. Капитан-лейтенант снизил скорость и высоту и зашел на эсминец с кормы, чтобы сбросить вымпел. В момент прохода подвергся обстрелу с четырех сторон из пулеметов, удачно сманеврировал, но получил повреждения и ранение и отвалил в сторону.

Ведомый, поручик Нестеров, находясь выше-сзади Дыбовского, свалился в пике и сбросил на лидера двадцать 25-килограммовых бомб, и обстрелял его из двух пулеметов. Выровнялся почти над мачтами, но был поврежден взрывами собственных бомб и сдетонировавшими тремя торпедами на турецком эсминце. Сказался недостаток опыта в боевом бомбометании, как я уже писал, нам бомб практически не давали. Бросали «глиняные» и инертные. Тем не менее, даже потеряв правый руль глубины: перерубило тягу, и имея значительные повреждения в хвостовой части, Нестеров сумел удержаться в воздухе и дошел до базы. Дыбовский посадил свой аппарат на озере Кундук, ближайшем от места боя.

А дальше начался цирк: мы взлетели 14 оставшимися машинами и настигли три уходящих к Стамбулу эсминца, которые немедленно выставили белые флаги, сбросили ход и остановились. А скоростных кораблей в Одессе не оказалось.

Дождавшись темноты, турки дали ход и ушли. При «дипломатическом» разборе происшествия они все свалили на фрегаттен-капитана Шлимана, погибшего на «Numnne-i-Hamiyet». Дескать, он отдал команду открыть огонь по самолету. Но капитан-лейтенант Дыбовский уверенно заявлял, что огонь был открыт со всех четырех кораблей, одновременно, из двух огневых точек на каждом. Но скандала не получилось: у Турции на плаву было три, заказанных в Англии, линкора: «Решад V», «Султан Осман» и «Фатих», однотипных английским «Роял Соверейн», один из которых уже достраивался. А наши «Императрицы» еще килем воды не коснулись. И у них была отмобилизована армия. После этого, несколько постыдного, инцидента я попросился у великого князя вернуться в Петербург. Со мной улетело восемь «сухопутных» машин, которые так и не начали выпускать в России. Даже документацию на них никто никому не передал. Мне же повесили «Анну» на шею, и на этом этот эпизод закончился.