Али-Баба и сорок разбойниц

В трубке послышалось чавканье, и я воскликнул:

– Простите, связь плохая, почти ничего не слышно.

Чавканье исчезло.

– Извини, Ваня, – смущенно сказала Нора, – Орест испек какие-то штучки. С виду похожие на чипсы, тоненькие, жутко вкусные. Я съела, наверное, килограмма два, остановиться не могу.

Я почувствовал спазмы в желудке, очень захотелось есть.

– Ты приезжай домой, – велела Нора, – пообедаешь – и к новым свершениям."

"Я улыбнулся, Норина интуиция просто поражает, она понимает настроение собеседника мгновенно.

Едва я открыл входную дверь, как в нос ударили восхитительные ароматы. Я принюхался: пахло жареным мясом, пирогами и чем-то острым.

Рот мой наполнился слюной.

Из коридора с веником наперевес вылетела Муся.

– Иван Павлович! – запричитала она. – Бедненький! Устал-то как! Весь бледненький, прямо синий, на ногах не стоите.

Она меня толкнула, я помимо воли оказался на пуфике.

– Виданное ли дело, столько работать! Кофейку небось ни разу не выпили! Идите в ванную, ручки помойте, костюмчик скидавайте, рубашечку тоже, я ее постираю!

Я попытался оказать сопротивление:

– Мне еще по делам ехать.

– Ужас! Этак вы себя убьете! Надо отдыхать побольше.

Она пошла за мной в ванную и стала контролировать процесс омовения рук.

– Мыльцем потрите, теперь щеточкой.

Я молчал, сцепив зубы. Назойливость прислуги начинала меня раздражать.

– Волосы причешите, вихор торчит, – заботливо посоветовала Муся.

Я глянул в зеркало. Действительно, пора в парикмахерскую.

В столовой сверкали приборы. Нора, восседавшая во главе стола, хмыкнула:

– Тебе вымыли руки?

– Муся очень старательная, – осторожно ответил я.

– Угу, – кивнула Элеонора, – прямо оторопь берет.

Но тут домработница внесла суп, и хозяйка замолчала.