Али-Баба и сорок разбойниц

Когда Оля, случайно поставив горячую сковородку мимо подставки, сожгла пластик на столе, Анна Павловна мгновенно позвонила Роману на работу и зарыдала:

– Горим! Кошмар! Твоя жена устроила пожар!

Если Оля вешала на балконе выстиранные вещи, то ее белье и блузки частенько оказывались на грязном полу."

"Еще Анна Павловна любила причитать при виде любого ребенка:

– Да, хочется мне внуков понянчить, но не видать мне этой радости. Какие уж тут дети, если у невестки климакс!

Услыхав это заявление, Роман вскипел и сказал:

– Мама, не пори чушь! Оле тридцать три года!

– И что? – не сдалась Анна Павловна.

Представляете теперь, как удивилась Ольга, когда летом дорогая «мама» вдруг стала проявлять о ней заботу. Все разговоры о возрасте, болезнях, уродстве, глупости и профессиональной непригодности невестки были прекращены. Ольга терялась в догадках: что случилось со вздорной бабой? Отчего она больше не морщится при виде Оли? Недоумение рассеялось осенью.

– Я знаю, ты меня ненавидишь!

– Что вы, – принялась отбиваться невестка.

– Не лги, – рявкнула свекровь, – только из двух зол выбирают меньшее, поэтому я и пришла поговорить с тобой. Как это ни странно, но я к тебе привыкла, знаю, чего от тебя ожидать, а к этой…

– Вы о чем? – поразилась Ольга.

Анна Павловна с явной жалостью взглянула на нее.

– Ты и впрямь дура. Ну-ка отвечай, сколько времени Роман с тобой не спит?

Ольга вспыхнула огнем:

– Это наше дело.

– Нет уж, – отбрила ее свекровь, – теперь и мое тоже.

– Он очень устает, – Оля попыталась оправдать холодность супруга, – да и мне секс не слишком нужен.

– Девка у него есть, – рявкнула старуха, – прошмандовка, молодая да ранняя. От такой добра не жди! На ходу подметки отрежет и выбросит, сучка!

– Вы с ума сошли, – прошептала Оля, – хотите меня до инфаркта довести, да?

Анна Павловна хмыкнула:

– Роману все равно судьба женатым быть, так пусть уж лучше с тобой горюет, чем с этой, прости господи.

– В библиотеке, – пролепетала Оля.

– В какой? – не отставала свекровь.

– В научной.

– Поезжай, проверь.

– Но…

– Отправляйся, говорю, – настаивала Анна Павловна.