Али-Баба и сорок разбойниц

Когда двери начали закрываться, Муся озабоченно воскликнула:

– Иван Павлович, я вам во все кармашки по чистому носовому платочку пихнула, а то у вас только один был, несвежий уже.

Не приученный к такой заботе, я вышел на улицу и сделал то, чего не совершал с самого детства. Стащил с головы шапку, с шеи шарф, а с рук перчатки. Я с трудом переношу жару, предпочту лучше замерзнуть, чем вспотеть. Когда няня заматывала у меня на шее шарф и отправляла в школу, я, завернув за угол родного дома, мигом избавлялся от него. Впрочем, вот уже много лет никого не волнует, обул ли Иван Павлович теплые ботинки.

Ветер растрепал мои волосы. Я пошел к гаражу и по дороге столкнулся с Валерой, который, насвистывая, оглядывал свой «Лендкрузер».

– Ничего не замечаешь? – спросил меня сосед.

– Вроде нет, а что случилось?

– Кошки, заразы, облюбовали машину, всю уделали снаружи, – скривился Валера, – что их сюда притянуло! Утром рано спихнул кошаков, лег спать, а они, дряни, снова тут как тут. Вышел во двор, мама родная! На крыше, на капоте, повсюду расселись и орут, как земснаряд.

И он начал расхаживать вокруг машины, недоуменно покачивая головой. Я спустился в гараж, на мой взгляд, ничего странного в этой ситуации нет. Кошки хитрые создания, им просто не хочется сидеть на ледяной земле, вот и избрали «Лендкрузер» в качестве дивана.

До деревенской больницы я добрался относительно быстро, хотя ехал на «Мерседесе» Норы медленней, чем на джипе Валеры. Коридор морга вновь оказался пуст. Я толкнул знакомую дверь и приготовился увидеть новую компанию, весело проводящую служебное время.

– Вы баба Сима? – заулыбался я.

– Ну…

– Здравствуйте.

– Чаво надоть?

– Видите ли…

– Говори живей!

– Тут вчера одежда лежала… белая юбочка, кофточка, один сапог…

– Твоя, что ль?

– Нет, нет, но…

– А коли не твоя, так о чем толковать?

– О том и речь, – воскликнул я, – подскажите мне, кому она принадлежит.

– Одежа?

– Да.

– Чья?

– Та, что лежала в чулане.

– Тама нет ничего.

– Правильно, но вчера была.

– Вчера же не я работала.

– Знаю, но юбка с кофтой появились в ваше прежнее дежурство!

– Не помню!

Чтобы освежить бабкину память, я выудил портмоне. Помяв в руках сторублевку, санитарка сменила гнев на милость.

– Ничем тебе не помогу. Не знаю, с кого одежонка. Ушла я корпус мыть, вернулась – она лежит. Я ее не тронула. Это Зинкин доход.

– Что? – не понял я.