Али-Баба и сорок разбойниц

Один храпит, другой потеет, и пропадает налет романтики, страсть превращается в обязанности. Кстати, в прежние времена муж и жена спали врозь, общая постель у них появилась после Октябрьской революции, и объясняется это просто: на рынке муниципального жилья возник кризис, который с 1918-го никак не прекратится. Поэтому хорошо мне сейчас рассуждать об отдельных комнатах, для многих и общая спальня с мужем – недостижимая мечта. Спят в одной комнате с детьми и бабушкой. О каких супружеских радостях может тут идти речь?

– Вы ко мне? – донеслось из комнаты.

Стараясь не задеть головой потолок, я пошел на звук и очутился в небольшом помещении, служащем хозяйке всем: столовой, гостиной, кабинетом и опочивальней. Обстановка тут была самая бедная, если не сказать нищая.

У одной стены громоздилась помесь буфета с гардеробом, произведенная, думается, в шестидесятых годах двадцатого века. За стеклянными дверками виднелась «парадная посуда», сервиз в мелкий голубой цветочек, у другой стены расположился диван с потертой обивкой, в углу стояло кресло, прикрытое накидкой, на полу лежал вытертый ковер.

На диване сидела женщина неопределенного возраста, в сильно поношенном, некогда ярко-бирюзовом, а сейчас серо-буро-малиновом байковом халате. Седые волосы неаккуратными прядями свисали вокруг желто-серого изможденного лица. Бесцветные губы почти слились по цвету со щеками.

– Вы ко мне? – без всякого испуга спросила Вера.

– Извините, что без звонка заявился, – улыбнулся я, – вы не боитесь дверь незапертой держать? Сейчас время такое страшное, все за железными засовами прячутся.

– А что у меня брать? – спокойно ответила Вера. – Хоть весь дом перерой, ничего не найдешь, телевизор и тот умер, да и кому он нужен?

– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин, ответственный секретарь фонда «Милосердие», – мигом сориентировался я и вытащил соответствующую визитную карточку, – наша организация помогает людям, попавшим в беду, инвалидам, престарелым, тем, кто остался без родственников и испытывает материальные сложности.

– За квартиру? – перебила меня Вера.

– Простите, – не понял я ее.