Аларания

Все-таки смотреть на себя со стороны – не слишком приятное занятие.

– Древние с-с-создали залы – ловушки на пути к Повелителю Душ, – прошелестел Анташар. – Пройти их все и остаться в живых – невозможно… Никто не прошел… Но я проведу вас-с-с самым коротким путем, через-с-с-с три Зала… Так у вас есть шанс-с-с…

– Скорее, время уходит, – напомнила я.

Безликий заскользил вперед, а я оглянулась на Арххарриона. Он молча шел за нами, лицо спокойное, но от темноты в его глазах хотелось спрятаться.

За Залом Памяти открывался такой же переход, исчерченный рунами.

Несколько раз мы встречали ответвления в стороны и, если бы не Анташар, заблудились бы через два десятка шагов. Безликий уверенно скользил впереди, сверху лениво плыл светящийся шар. Иногда коридор сильно сужался, и приходилось идти друг за другом, вытянувшись цепочкой. Я все с большим беспокойством посматривала на Ксеню; порой мне казалось, что искра угасла.

– Быстрее, – прошептала я Безликому.

Данила побледнел, услышав меня, и почти побежал.

– Зал С-с-страха, – выдохнул Анташар.

В огромное помещение мы не вошли, а вбежали. И сразу меня ослепило рассветное солнце, оглушили крики и стоны. Все исчезло.

Я стояла одна. За спиной шумели клены, ласковое утреннее солнце согревало нежным теплом. Впереди – маленький домик, оплетенный вьюнком и дикой розой. Деревянная ограда из светлой березы. Огонь, медленно слизывающий соломенную крышу. Черные крылья демонов… окровавленные клинки… Синеглазые схиты.

Мой кошмар. Мой страшный сон.

Мой страх.

– Закрой глаза, – шепчет мне кто-то на ухо, хотя я никого не вижу, – закрой, Ветряна…

Я послушно закрываю.

– Это тоже иллюзия… Каждый видит то, чего больше всего боится… Страх может убить… Или свести с ума… С-с-слышишь меня?

Я кивнула.

Ужас, сжимающий сердце и парализующий волю, чуть отступил. Теплая рука сжала ладонь.

– Я буду пить твой с-с-страх, тебе станет легче…

Я снова послушно кивнула. Даже с закрытыми глазами слышала, как кричат, умирая, люди. Чувствовала, как пахнет кровь.

Но постепенно ощущения бледнели, смазывались. И уже через несколько мгновений я смогла открыть глаза.

Мы стояли в пустом зале, борозды рун на стенах бледно светились. Данила сидел на полу и, похоже, отмахивался от лишь ему видимых птиц.

– Убирайтесь отсюда, гады летучие! – кричал он. – У-у-у… ненавижу воронье!

Но даже сейчас он не отпустил Ксеню, так и прижимал к себе, пытаясь закрыть. Арххаррион стоял неподвижно, темные глаза смотрели в пустоту.