Древесный маг Орловского княжества (том 3)

На меня глаза вытаращил, кивнул с уважением. Два других классных руководителя, переглянулись, на меня уставились хмуро.

И снова, сука, я думаю о том, что Ясмина не должна видеть такое уродское тело. Сколько раз порывало воспользоваться Зерном. Но каждый раз сомнения берут, что если оно убьёт моих духов? Они ведь лишние в этом организме.

А по итогу, я как музейный экспонат, на который пялятся все и делают кривые или сочувствующие рожи.

На занятии нам дают побарахтаться минут пятнадцать в своём секторе бассейна, а затем начинается заплыв по тройкам.

Но у нас ещё не так жёстко. Вижу, что старшекурсники цепляют металлические пояса для утяжеления. А ещё тренируют нахождение под водой, которое засекается песочными часами.

Я не специалист по плаванию, но в курс тренировок для выносливости оно было включено. Когда поплыл здесь, классный сразу же наехал на меня, а затем ахнул:

— А это что за способ такой?

Разогревшись хорошо, я рванул уже на азарте.

Преодолев три отрезка одним махом, я всё же запыхался. И решил под воду нырнуть да проверить, сколько продержусь. Даже задумался! За мной нырнули сразу двое спасать через какое–то время.

— Ты чего? — Наехал сразу витязь. — Предупреждать надо! Мне за тебя Морозова голову открутит.

Похоже, и под водой я могу долго находиться. Вот ведь мутант, а.

Поплавали ещё. Народ уже не так на мои шрамы смотрит, попривыкли.

Звонок прозвенел. В душевую двинули, а затем в раздевалку. А там уже маги нарисовались с пятого курса, у которых занятие. И надо же было так попасть, Таислав на лавке копошится рядом с моей ячейкой. Племянник нашего князя сразу же растягивает коварную улыбку:

— Ярик, а что со шкурой? Гляньте, господа, да это бывший каторжник!

И сразу шесть магов вышли с рожами радостными смотреть.

— Это с сечи шрамы, — ответил им, не тушуясь. — В отличие от вас, трясущихся за свои нежные шкуры, я с половцами дрался. Вам самим не стыдно награды за поход получать, в котором не участвовали? А? Благородные вы маги.

Глазами хлопают. Некоторые уже совсем не пацаны, мужчины лет по двадцать. И всё равно лыбятся, как дебильные подростки.