Акула. Отстрел воров

Громова долгое время держалась неприступно. Мамаева это только подстёгивало. Может быть, сыграла роль его мания красть вещи из-под носа хозяев? Правда, до сих пор дело ограничивалось ручками и зажигалками. Но факт неоспоримый — узнав, кем является муж Александры, Мамаев только крепче закусил удила.

И однажды она покорилась…

Это произошло в октябре, когда Громов на три недели уехал из города.

Мамаев ожидал, что охладеет после нескольких встреч. Чувства — чувствами, но что в ней такого, чего не могут дать остальные? Ничего абсолютно.

Все как у всех. И в первый раз снимая с неё лифчик, он уже думал о том, как бы поделикатнее впоследствии разорвать отношения.

Одним разом не ограничились. Второй, пятый, пятнадцатый… Мамаев сам себе удивлялся, не в его правилах было встречаться с одной и той же любовницей третий месяц подряд.

Убийство Громова заставило протрезветь. Он неожиданно осознал, как близко подошёл к краю пропасти. С одной стороны, теперь не нужно бояться рогатого мужа. С другой — все только усугубилось.

Друзья погибшего начнут присматривать за вдовой. Она, освободившись, будет строить планы на будущее, и кто знает, какие мысли зародятся в её голове. Чего доброго, захочет развести его с женой — а в планы адвоката такой вираж совсем не входил. Неизвестно, за что шлёпнули Громова. А вдруг убийцы мужа захотят порешить и любовника? А если это Александра заказала супруга? А если кто-то, прознав об их связи, подумает, что адвокат таким способом избавился от соперника?

От таких мыслей кругом шла голова, ни работать, ни заниматься любовью совсем не хотелось.

И если в работе иногда можно было схалтурить, то с Александрой этот номер не проходил.

Так что какой уж там червячок в яблоке удовольствия — стая птиц разнесла весь дивный сад!

* * *…Глядя в зеркало над кроватью, адвокат продолжал с блаженным видом улыбаться."

"И доулыбался до того, что прослушал вопрос. Женщина толкнула его локтем:

— Ты о чем думаешь?

— О нас, дорогая.

— Я говорю, похороны послезавтра.

— Я помню.

— Будет много народу… Мне почему-то кажется, что его убили свои.

— Ты это знаешь, или тебе только кажется?

— Откуда я могу знать? Мы с ним не обсуждали дела. Но я уверена, что он догадался, кто стрелял в него у подъезда. Видишь ли, если бы он по-настоящему боялся опасности, то отправил бы меня с дочкой из города. Есть место, где мы могли спрятаться. А он нас оставил… Значит, был уверен, что опасность невелика. Рассчитывал все уладить.