Акула. Отстрел воров

Справа погуще, налево — редеет, переходя в обширный пустырь. За пустырём видны дома. Один, второй… Много! Выше — и ниже, «точечные» и длинные. Горят окна, лают собаки, перемигиваются светофоры. Там тепло. И не страшно. Там сейчас жрут, смотрят телевизор, пьют водку и трахаются.

А он лежит на снегу…

Кирилл рассказывает все без утайки.

Человек подходит ближе. Лысый череп, пар изо рта. Руки в карманах. Он их не вынул ни разу. Даже не пошевелил. Как будто их вообще нет.

Страшно до ужаса.

Кирилл вжимается в землю. Штаны сзади промокли насквозь, но он этого не чувствует.

В голове только одна мысль.

Человек наклоняется ниже. Смотрит в глаза.

Какие глубины — или низины — он там увидел? Кириллу не суждено этого узнать никогда.

— Будешь работать со мной, — говорит Громов. — Я из тебя сделаю человека.

Кирилл кивает. Мелко и быстро.

— Для начала ты бросишь пить. Навсегда…

* * *Рассказ Кулебякина занял минуты три. О попытке угона не прозвучало ни слова. Кирилл озвучил версию знакомства, которую для него сочинил Громов: дескать, бывший «афганец» из жалости взял под крыло оступившегося парня.

Катышев фыркнул:

— Да на хрена ты ему сдался? Опять гонишь лажу!

— Петросыч часто повторял, что я похож на солдат, с которыми ему пришлось воевать.

— Ну-ну… — Катышев покачал головой. — Ладно, Сусанин, куда дальше рулить?

— Почти что приехали. Видите тот высокий дом?

— Ну.

— Слева заезд. Только осторожней, там яма. Семнадцатый этаж.

* * *В бассейне почти не осталось воды.

Странно, что Лариса не слышала, как она вытекала.

Крови было мало, и выглядела она неправдоподобно. Словно кто-то просыпал рядом с трупом чуть-чуть марганцовки.

Труп лежал лицом вниз. Лежал или плавал — Лариса не могла разобрать.

Чёрная куртка, чёрные брюки. Ботинки казались очень большими. Полы куртки и концы штанин вяло шевелились в утекающей зеленой воде.

Пахло так, как всегда пахнет в бассейне. Даже в маленьком.

Что-то выпирало из-под левой лопатки трупа, натягивая блестящую кожу куртки.

Лариса поняла, что это рукоятка ножа.

В парадную дверь позвонили.

* * *— Здесь сигнализация, — предупредил Кулебякин.

— Так отключай!

Кнопочки пискнули, когда Кирилл вдавил их своими грубыми пальцами. На электронном табло высветилось «542». Высветилось и погасло.

— Скользящий код, — в голосе Кулебякина слышались нотки гордости. — Сменяется после каждого открывания. Умеют же за бугром делать!

— Рекламную паузу не объявляли. — Катышев толкнул его в спину: — Показывай, где твоя кассета спрятана.