Ах, уехал мой любимый

- Ты первая, - кивком головы Матвей указал на ближайшую к нам «лодку».

- Это, типа, дамы вперед или ты хочешь проверить, грохнется ли эта штука под моим весом?

- Ну-у… - протянул он загадочно, а в глазах загорелись хитрые искры. – Ты сначала встань сюда, а потом я решу.

- Э, нет, - рассмеялась я и, обнимая медвежонка, отошла на шаг назад. – Ты первый.

- Ладно, - выдохнул он. С большим сомнением прочесал пятерней затылок, ухватился за трубы, удерживающие качели, запрыгнул на «лодку» и замер.

Замерла и я.

Наверное, мы оба не дышали, ожидая, что станет дальше с этим аттракционом: упадёт он на наши головы или можно будет качаться, не боясь, что мы умрем в один день под его развалинами.

Романтично, конечно, но не в шестнадцать же лет.

- Прыгай, пока держатся, - повернулся ко мне и протянул ладонь, в которую я бойко вложила свою руку, и запрыгнула на качели, встав напротив.

- Держись крепче, - скомандовал Матвей и ухватился за трубы по сторонам от себя. – Обеими руками держись.

- С медвежонком неудобно, - одной рукой прижимала нового плюшевого друга к груди, а другой держалась за трубу.

- Давай его сюда, - снова ладонь возникла в поле моего зрения, ожидая, когда в неё ляжет медвежонок.

- Он мой, - нарочито надула губки. – Не отдам.

- Ненадолго, - хохотнул Матвей. – Я его в рукав спрячу, пока мы будем раскачиваться. – Или мы не будем качаться вообще. Выбирай. Но одной рукой держаться за эту штуку я тебе не дам.

Ух, какой он, оказывается, бывает строгий, но при этом заботливый и обаятельный.

Передала ему игрушку и внимательно проследила за тем, как она исчезла в рукаве Матвея. Будто за фокусом каким-то пронаблюдала. Интересно, к концу свидания медведь станет больше или настоящим.

Ой, что-то меня не туда понесло.

- Готова? Держишься? – спросила Матвей, пробежав взглядом по моим рукам и ногам. Показалось, что он не просто посмотрел, а даже прикоснулся ко мне.

- Готова, - уверенно кивнула и расставила ноги чуть шире, чтобы лучше удерживать равновесие.

- И мы теперь, - продолжил в тон мне. – Не боись. Подумаешь, поскрипим немного.

«Поскрипим немного»…

В сгущающихся сумерках его эта фраза могла не только вогнать в краску более впечатлительную девушку, но и вовсе заставила бы потерять сознание.

О, боги! О чём это я?

Это Алёнка во всём виновата. Они меня портит.