Ах, уехал мой любимый

Молча поднялись к двери моей квартиры, где я достала из кармана шортов ключи.

- Матвей, а ты к нам в гости пойдёшь? – спросил Ваня, который терпеливо ждал нашего подъёма.

- Нет, старичок, - качнул он головой. – Сегодня было много работы. Я устал. Давай, завтра?

- Ладно, - было слышно, что сын расстроился.

Распахнула дверь и протянула руку за рюкзаками.

Вместо того, чтобы отдать мне их, Матвей стянул их с плеч и оставил у порога внутри квартиры.

- Голодный? – спросила я зачем-то. Слишком непривычно было видеть его таким… тихим.

- Я поужинаю у себя. Отдыхайте, - сказал он, казалось, простую фразу, но, отчего-то, под рёбрами неприятно кольнуло.

- Пока, Матвей, - протянул ему Ваня кулачок, который тот мягко отбил. – Приходи завтра.

- Пока, старичок, - ответил ему Матвей, тепло улыбнувшись. Проследил за тем, как Ваня вошёл в квартиру и на ходу скинул кроссовки. Поднял взгляд на меня, остановившись на глазах лишь на короткое мгновение. – Спокойной ночи, Анют.

Плавно повернулся на месте к лестнице и начал неторопливый подъем на свой этаж.

- Спокойной ночи, - произнесла я уже исчезающим из вида пяткам.

Глава 34

Заглянула в комнату к сыну. Спит, хорёк.

Аккуратно прикрыла дверь, оставив небольшую щель, чтобы было слышно, когда он проснется.

Воскресное утро началось рано. Магия утра выходного дня – в выходной вставать с утра пораньше куда проще, чем в любой будний день. Вероятно, подсознание в курсе, что его никуда не потащат с утра, поэтому можно смело выбираться из своей скорлупки и начинать просить кофе с семи утра.

Чайник закипел, выключатель щелкнул. Темный порошок вместе с сахаром растворились в бурлящем кипятке и смешались с молоком.

Села за стол, поставив перед собой кружку с горячим кофе и прислушалась. Когда не занята делом, можно в полной мере прослушать звуки, исходящие от соседей внутри картонного дома.

Ходит. Значит, тоже проснулся, если, конечно, не лунатит.

Странное чувство вины поселилось вчера в груди и переночевало со мной всю сегодняшнюю ночь. Должно быть, так чувствуют себя изменщицы.

Но, с другой стороны, кому какое дело до моей личной жизни? Я свободная женщина, могу гулять и ходить на свидания с кем мне заблагорассудиться. Разве нет?

А теперь я злюсь. Боже!

Сижу и злюсь не пойми на кого: то ли на себя, то ли на Козырского, который вчера показался мне не в том настроении, в котором я, оказывается, уже привыкла его видеть.