Академия Талонхейла. Подставная невеста короля

Хоть и не знала, на сколько попыток проникновения хватит резерва амулета, но раз у меня был шанс отсрочить свою смерть, то нужно было им воспользоваться.

Вдруг позже кто-то придет на помощь? Может, помощники магистра Элиаса подоспеют, или ему самому удастся вырваться… Ну не может же все закончиться вот так?!

Мои размышления прервали шумные шаги. Они становились все громче, а страх перед смертью становился все сильнее… И лишь я успела разглядеть чей-то силуэт сквозь густой дым, как вспыхнуло голубое сияние щита, а затем прозвучал грозный рык ректора:

— Ты что удумала, глупая девчонка?!

Я не отвечала, тихонько забившись в дальний угол камеры.

— Ты решила, что это меня остановит?! — прогремел он, а я застыла в ожидании самого страшного, даже дышать перестала.

Внезапно щит вспыхнул снова, да с такой силой, что искры полетели, рассыпаясь вокруг, а ректора отшвырнуло в сторону, что я поняла по грохоту, разнесшемуся эхом по подвалам замка.

Новая вспышка, неестественно долгая и звучная, будто тысячи мошек прилипли к сетке под напряжением, медленно поджариваясь на ней. А затем наступила гробовая тишина.

Не кричит? Не ругается? Может, ударился головой и потерял сознание? Или специально притаился, чтобы понять, что я задумала?

Стоило бы порадоваться затишью, вот только он него становилось еще волнительнее и страшнее. Громкие удары сердца раскачивали мое тело, а кровь била в виски и шумела в ушах.

Снова шаги. На сей раз медленные, почти бесшумные. Каждый шаг отдавался эхом в ушах, делая панику столь сильной, что сердце готово было и вовсе остановиться, принеся мне тихую безболезненную смерть…

Я провалилась во тьму, зыбучую и почти непроглядную. В этой тьме мне мерещилось что-то невнятное, неразборчивое. Мне слышался голос магистра Элиаса.

"И я послушалась. Пошла на его голос и очутилась в лучах солнца. На душе стало так хорошо и спокойно, а тело обрело легкость. Я больше не ощущала холода каменной темницы, не вдыхала удушливый и сырой воздух. Просто парила, как пушинка, и испытывала невероятное облегчение, которого, казалось, мне уже не почувствовать никогда.